Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Однако лишь новому морскому министру Григоровичу удалось кое-как наладить отношения с Думой. В 1911 году парламент одобрил ассигнования в 222 млн рублей на строительство трех линкоров и нескольких кораблей в Балтийском и Черном морях (вступили в строй в 1916 году). Были заложены для Балтийского флота четыре новейших линейных корабля («Петропавловск», «Севастополь», «Гангут» и «Полтава»), а также несколько эсминцев, подводных лодок, тральщиков и т. д. Если в 1907 году бюджет морского ведомства составлял 75 млн рублей (2,9 % от общего бюджета в 2,498 млрд рублей), то в 1911 году он вырос до 108 млн рублей (4 % от общего бюджета в 2,720 млрд). И тем не менее проволочка в Думе привела к тому, что к началу Первой мировой войны Россия имела всего один линкор-дредноут в строю и три линкора-дредноута почти готовых, но еще не прошедших ходовых испытаний. Под английским флагом же в это время ходили уже 22 дредноута, под германским – 16.

Важность правительственных проектов по развитию окраин Столыпин защищал перед думцами, желавшими, наоборот, в первую очередь развивать центр. Он доказывал, что Россия прирастает именно окраинами, где сильные фланги усилят позиции центра, а заодно и будут способствовать укреплению обороноспособности страны, имевшей протяженность государственной границы свыше 18 тысяч километров. Особенно важно это было на Дальнем Востоке, где злосчастная война с Японией показала отсутствие дорог и нормальных путей переброски войск. Для этого правительство и предложило проект строительства Амурской железной дороги, как важнейшего элемента Большой Политики империи.

«Мы ответим за то, что, занятые своими важными внутренними делами, занятые переустройством страны, мы, может быть, проглядели более важные мировые дела, мировые события, мы ответим за то, что пали духом, что мы впали в бездействие, что мы впали в какую-то старческую беспомощность, что мы утратили веру в русский народ, в его жизненные силы… в силу его не только экономическую, но и в культурную. Мы, господа, ответим за то, что приравниваем поражение нашей армии к поражению и унижению нашей родины».

Слышали ли его депутаты, занятые партийными дрязгами? Поняли ли они собственную ответственность за тот самый народ, от имени которого они с упоением метали друг в друга стаканы и хватали коллег за грудки? Верили ли они в страну, о которой немецкий философ Фридрих Шеллинг говорил: «Чудное дело ваша Россия; нельзя определить, на что она назначена и куда идет она, но к чему-то важному назначена»? Вряд ли. Борьба за власть не предполагает бескорыстия и самоотречения. В ней важен лишь результат, а Родину можно разыграть лишь как козырную карту в этой борьбе. Как показало уже ближайшее будущее, и продать ее для достижения власти никто не побрезговал.

Национальная идея

Однако для выстраивания сильного государства прежде всего необходима сильная держава с устойчивой национальной идеей. Расшатанная революционным вихрем страна, где вдруг всплыли сепаратистские тенденции на окраинах, где, пользуясь разгулом анархии, безнаказанностью и импотенцией местных властей, подняли голову «младшие братья», затребовавшие своей доли в дележе имперского пирога, напоминала цинготную челюсть, где каждый зуб жил собственной жизнью, угрожая выпасть при любом неосторожном движении. Польша, Финляндия, Кавказ, Средняя Азия, Прибалтика вдруг задумались о собственном «величии» и ущемлении империей их «национальной гордости». А для поддержания «гордости» обычно пускают Большую Кровь – как в Баку, на Тереке, в Семиречье, на Висле и в повсеместных еврейских погромах. Супердержава, которую 400 лет кровавыми нитками сшивали Рюриковичи-Романовы, трещала по швам и готова была расползтись на лоскуты. И если Столыпин в «силовой фазе» подавил открытые вылазки сепаратистов, то просто оставить все как есть было бы крайне неосмотрительно. И в первую очередь ему, националисту по натуре и монархисту по убеждению, предстояло укрепить позиции русскоязычного населения. Лучше всего это сделала бы нормальная (а не маниакально-квасная) национальная русская партия, способная защищать интересы «титульной нации» во всех созданных демократических институтах. Не правда ли, очень современно звучит?