Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Вопрос оказался крайне острым и принципиальным. Для выступления в прениях по законопроекту в Думе записались сразу 107 депутатов – почти четверть парламентариев. Жаркие баталии с отсылкой к летописцу Нестору и польским хроникам продолжались несколько лет.

Тем временем Столыпин «слушал да ел». К моменту обсуждения холмского законопроекта в Думе число русских церковно-приходских и министерских школ было доведено в крае до 825. Все польские школы при этом были закрыты. На одного православного священника приходилось 1052 жителя, а на одного ксендза – 4041. Крестьянский банк выдавал ссуды только православным и т. д. – Евлогий старался как мог.

Однако из-за бюрократической волокиты проект ходил по инстанциям два года (1909–1911), пока не был комиссией представлен на доклад в Думу. А потом еще год его обсуждали в парламенте. Создалось впечатление, что лишь смерть Столыпина перевесила чашу весов в пользу таки принятия закона правым большинством. Ненадолго. После развала империи Холмщина вернулась в состав Польши, и в «Хелмском воеводстве» освобожденная от «москальского засилья» гоноровая шляхта сразу же навела нужный демократический порядок.

Еще один антипольский бастион Столыпин начал сооружать в западных губерниях Малороссии и Белоруссии. На повестке дня встал вопрос о противодействии полонизации Виленской, Гродненской, Ковенской, Могилевской, Минской, Витебской, Киевской, Подольской и Волынской губерний. Земств в них не существовало, и по закону, выборы в Государственный совет, по одному от губернии, производились губернским съездом землевладельцев, обладавших необходимым земельным цензом. Учитывая, что основными землевладельцами еще с эпохи Екатерины Великой здесь была польская шляхта, то все девять выборных в верхнюю палату «новороссийского парламента» оказывались «гоноровыми» (при этом их было всего несколько процентов населения). Уже в самом начале новой смуты в этих губерниях были отмечены попытки насильственно сменять всех православных сельских и волостных должностных лиц, изгонять православных учителей из школ и пр. Столыпин приглашал к себе депутатов Думы от коло и предупреждал их о том, что «в политике нет мести, но есть последствия». Не вняли, теперь пожинали бурю.

Стало быть, теперь настало время это положение изменить самым простым способом – по замыслу Столыпина, ввести земства в означенных губерниях, после чего и оглашать vox populi[1] в Петербурге должны будут уже люди, говорящие на родственном великопольскому языке. По его признанию, после земельной реформы это будет важнейшее его нововведение.

Еще в 1906 году правительство заявило, что оно готово пересмотреть вопрос о распространении Земского положения 1890 года на эти территории с целью пропорционального представительства в земствах польского и русского населения.

Чтобы лишить крупных польских землевладельцев преимуществ перед русскими, избирательный ценз в земствах должен был быть снижен вдвое против общерусского. Все избиратели распределялись по двум куриям – русской и польской, причем русская избирала вдвое большее число гласных и в нее зачисляли всех неполяков. В итоге от девяти губерний выбиралось бы шесть русских и три поляка. Кроме того, в этих губерниях русским давались преимущества в управах и в составе земских служащих.

Выступая в Думе, Столыпин говорил: «Не думайте, господа, что у правительства есть какая-нибудь предвзятость, есть какая-нибудь неприязнь к польскому населению. Со стороны государства это было бы нелепо, а с моей стороны это было бы даже дико, потому что именно в тех губерниях, о которых я теперь говорю, я научился ценить и уважать высокую культуру польского населения и с гордостью могу сказать, что оставил там немало друзей. Но, господа, будьте справедливы и отдайте себе отчет, рассудите беспристрастно, как отзовется на населении передача всех местных учреждений в руки местного населения. Ведь сразу, как в театре при перемене декорации, все в крае изменится, все будет передано в польские руки, земский персонал будет заменен персоналом польским, пойдет польский говор. Такое государство, как Россия, не может и не вправе безнаказанно отказываться о проведения своих исторических задач… Цель правительственного законопроекта не в угнетении прав польских уроженцев Западного края, а в защите уроженцев русских. Законопроект дает законное представительство всем слоям местного населения, всем интересам; он только ставит предел дальнейшей многовековой племенной политической борьбе. Он ставит этот предел, ограждая властным и решительным словом русские государственные начала. Подтверждение этого принципа здесь, в этой зале, вами, господа, разрушит, может быть, немало иллюзий и надежд, но предупредит и немало несчастий и недоразумений, запечатлев открыто и нелицемерно, что Западный край есть и будет край русский навсегда, навеки».