Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Однако искать поддержку среди черносотенцев было себе дороже, еще в Саратове он видел «созидательную» деятельность погромщиков. В Думе же их представляли люди более чем сомнительные с моральной точки зрения. Как писал Гучков об одном из лидеров черносотенцев, «Гамлете Щигровского уезда» Николае Маркове втором (имел 368 десятин в Щигровском уезде), «ни одному его слову нельзя верить и нет такой гнусности, на которую он бы не был способен». Вольнопрактикующий детский врач Александр Дубровин лично возглавлял погромы. Помещики Пуришкевич и Крупенский демонстрировали в парламенте клоунаду и показательно судились. Поддерживающее их духовенство скатилось до полного неподчинения центральным властям, что вынудило Столыпина прибегать к помощи обер-прокурора Синода, дабы призвать «батюшек» к порядку.

В конце концов черносотенцы раскололись, создав несколько враждующих националистических группировок, уже не поддерживающих, а дискредитирующих правительство. Дубровин обвинял во взяточничестве Пуришкевича и Маркова второго, обозвав их самозванцами и изменниками. Те, в свою очередь, демонстрировали расписки, где педиатр сам брал деньги за организацию «средней внушительности погромчика».

Не то что ставить на них, даже иметь в своем окружении представителей погромных организаций было чревато для премьера.

Как писал шеф жандармов Владимир Джунковский, Столыпин «мог дать решительный бой, настаивая на закрытии Союза Михаила Архангела и Союза русского народа за их бесчинства, за открытое неподчинение и демонстративную борьбу против правительственной власти, государственного строя и Основных законов, но он на это не решился и уступил их натиску. А что бы было, если б он одержал победу, трудно, конечно, сказать, но мне кажется, что с этого момента Россия начала медленно катиться под гору, сдерживаемая еще кое-как до 1915 года, когда она, ничему уже не сдерживаемая, а подхлестываемая подонками общества и управляемая ничтожествами, полетела в бездну».

Премьеру как воздух нужна была собственная мощная национальная партия. Однако ее создание вышло больше декоративным, чем реальным. В 1909 году дошло до того, что значительная часть октябристов, разочаровавшись в своем лидере, пришла к Столыпину, чтобы договориться с ним об «организации центра из правых октябристов и умеренно правых». То есть премьеру был предложен проект новой партии, на которую тот смог бы опереться.

После Учредительного съезда новой партии «Всероссийский национальный союз» (ВНС), в ее состав вошли представители Русской партии народного центра, Партии правового порядка, Партии умеренно правых, Тульского союза «За царя и порядок», Бессарабской партии центра, Киевского клуба русских националистов и др. Всего – 151 думец, правое большинство в парламенте. Лидерами «правительственной» партии стали публицисты Михаил Меньшиков, будущий министр путей сообщения в правительстве Столыпина Сергей Рухлов и отставной поручик лейб-гвардии Гусарского полка Петр Балашов. Идеология была проста и понятна – «православие, самодержавие, народность». Своими целями ВНС провозглашал «единство и нераздельность Российской империи, ограждение во всех ее частях господства русской народности, укрепление сознания русского народного единства и упрочение русской государственности на началах самодержавной власти Царя в единении с законодательным народным представительством».

От октябристов лидеров ВНС отличала, прежде всего, большая жесткость по национальному и религиозному вопросам. Это в первую очередь объяснялось тем, что большая часть лидеров союза происходила из юго-западных и западных губерний, где интересы русской элиты сталкивались с интересами польских помещиков, еврейских торговцев и ростовщиков, а также украинской националистически настроенной интеллигенции.

По отношению к инородцам ВНС предлагал ограничение их политических прав на общегосударственном уровне; ограничение их прав на участие в местной жизни; ограничение при поступлении на государственную службу, при занятии бизнесом и свободными профессиями; ограничение притока инородцев из-за рубежа.

Вместе с тем декларировалось, что «при лояльном отношении инородцев к России русский народ не может не пойти навстречу их стремлениям и желаниям».