Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Было образовано Особое совещание для разработки вопросов по пересмотру «Временных правил о евреях от 3 мая 1882 года». Виленский губернатор граф Константин Пален даже предлагал отменить все ограничительные законы для евреев, проживающих в черте оседлости, сохранив саму черту. При этом бессарабский губернатор князь Сергей Урусов заявил, что «Временные правила о евреях» не дали ожидаемого результата не только для самих евреев, но и для русского общества.

Однако вспыхнувшая революция и активнейшее участие в ней рассчитывавших на послабления евреев привели к обратному эффекту. Озлобление властей вылилось в ряд откровенных провокаций, перекладывающих всю вину за теракты и экспроприации на лиц иудейского вероисповедания, якобы мстящих истинным православным и оскверняющих религиозные ценности. Выход Манифеста 17 октября 1905 года стал настоящим катализатором погромного процесса. С 18 по 29 октября 1905 года в 660 городах и местечках империи прошло 690 еврейских погромов, причем в некоторых по два-три раза. В результате этой «гражданской войны» до 4 тысяч евреев было убито и 10 тысяч ранено. Только в одной Одессе оказалось около 500 погибших, разграблено и разрушено около 1,5 тысяч жилищ. В Кишиневе были убиты порядка полутысячи, в Ростове-на-Дону, по разным данным, от 150 до 300.

Справедливости ради подчеркнем, что сами по себе погромы не всегда имели четко выраженную антисемитскую направленность. Одесса, Киев, Кишинев, Ростов, Елизаветград, Екатеринослав, Бердичев и др. действительно отметились нападениями на евреев. Но одновременно в Тифлисе и Баку резали армян, в Белостоке, Житомире – поляков, в Томске, Новониколаевске крушили интеллигенцию и студентов без всякой национальности, в Петербурге, Москве, Иваново-Вознесенске яростно бились с рабочими.

В ряде случаев полиция либо не могла, либо попросту не хотела вмешиваться. Где-то для ликвидации беспорядков приходилось прибегать к регулярной армии. С другой стороны, массовые побоища приводили к тому, что евреи создавали собственные отряды самообороны, естественно неподконтрольные властям. Как именно они их применяли или могли применить в условиях анархии и при наличии в стране огромного количества неучтенного оружия – был большой вопрос.

Правительство Витте понимало, что «еврейский вопрос» надо решать, но в революционном угаре ему было не до того. У правительства Столыпина не было сомнений в том, что при всей сложности национально-религиозных противоречий необходимо постепенно уравнять евреев в правах с другими подданными Российской империи, но сделать это ему не дали ни реакционные дворяне, ни евреи-революционеры.

Интересно, что сами евреи называли Столыпина «погромщиком», черносотенцы – «жидомасоном», в Царском Селе – «юдофилом». То есть мнения сложились кардинально противоположные друг другу. Надо бы разобраться.

Премьер был убежден в том, что как только евреям будут предоставлены все права, то сразу же образуется целый ряд крупных акционерных банков и предприятий для получения концессий по разработке и эксплуатации природных богатств России. Об этом же говорил и Извольский, прекрасно осведомленный о негативном отношении к «еврейскому вопросу» в России за рубежом. Прежде всего, во Франции и США.

Коковцов вспоминал, что в начале октября 1906 года Столыпин после очередного заседания кабинета и удаления чиновников попросил министров остаться и обсудить конфиденциальный вопрос. Он предложил всем высказаться о своевременности постановки вопроса об отмене некоторых ограничений в отношении евреев, которые раздражают еврейское население, питают революцию, вызывают критику России из-за границы, включая Америку, но не приносят практической пользы. Сам он считал послабления в этом вопросе своевременными. По мнению Столыпина, надо было отменять отжившие свое ограничения, которые все равно обходились и вели к злоупотреблениям низших чинов администрации.

Мнения разошлись: знающий своих крайне правых союзников Шванебах считал, что не стоит «возбуждать напрасные ожидания» и льгот евреям слишком много, Извольский утверждал, что, напротив, льгот слишком мало, надо сразу отменять все ограничения. Сам Коковцов осторожно заметил, что он лично не любит евреев, но ограничения против них неэффективны и вредны.

Однако в первую очередь эту мысль необходимо было протолкнуть в голову того человека, который и являлся камнем преткновения на пути отмены ограничений – самого самодержца.