Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Мне кажется, в этой подборке очень важно указывать возраст, чтобы понять, когда впервые человек посмотрел порно.

Там есть люди, которые говорят: «Мы с друзьями пошли, мне было лет 20…» То есть это еще тот период, когда порно не лезло на тебя с каждого баннера, когда нужно было пойти к друзьям смотреть видик. Есть потрясающая история моей очень хорошей подруги. У нее была компания (им всем на тот момент было по 12 лет), в которой был сын председателя обкома. Это важно, потому что это был региональный город, и у сына председателя обкома, у единственного во всем городе, был видик в доме. И в распоряжении детей – папина коллекция немецкой порнографии… Родителей вечно не было дома, поэтому ребята всем стадом, человек шесть, заваливались к другу домой. Понятно, что первое время они смотрели порнографию. Потом они под порнографию делали уроки. Уроков было много, школа была хорошая, от них много требовали. Иногда кто-нибудь поднимал голову и говорил: «Смотрите, три мужика». Все смотрели – три мужика, и продолжали делать домашку. Это люди, которые потом, видимо, никогда не интересовались порнографией, потому что чем можно удивить такого человека? Однажды мы провели опрос: «Какая книга казалась вам страшной в детстве?» Угадайте, какой ответ побил все рекорды?

«Мойдодыр»?

«Муму»! «Муму» – это хоррор, это беспробудно безвыходное произведение, адский кошмар и катастрофа.

Нужно, чтобы Ларс фон Триер снял пятичасовое кино.

И из них три часа собачка тонет.

Конечно! А час они лодку спускают на воду.

И предысторию не снимать, просто он вытаскивает лодку, собачка тонет, и уже ничего не надо. Все молча, естественно, говорит только собачка. Очень хорошее будет кино.

Хорошо, будем ждать. Я хотел поговорить не только о проекте PostPost.Media, а чуть-чуть переключиться. В целом вы, как маркетолог, работая с разными брендами, видите, как меняется отношение рекламного рынка к истории. Мне кажется, сейчас приходит очень четкое понимание того, что…

Настало время офигительных историй! Буквально! Здесь дело даже не в историях, а в том, что сошлись вместе два момента. Один момент – бренды всегда страшно хотели прямой связи с потребителем, и это не новость. Прямая связь с потребителем – это такой «священный Грааль» маркетинга. Но сейчас появились инструменты, сейчас появились соцсети, Интернет со всеми его прелестями. Сложить два и два не составляет труда, и в этом смысле просто настало время запроса на обалденные истории. С другой стороны, все бренды по-разному учатся этим оперировать. Я много работаю с очень разными брендами, в том числе с совсем большими, типа «Манго Страхование», «Яндекс. Такси». С последним я перестраиваю коммуникацию бренда с водителями.

Я понимаю, что я не тот человек, который занимается отношениями с клиентами. Я тот человек, который старается помочь бренду лучше общаться с водителями, потому что это огромный штат людей, это непростая профессия и тяжелый труд, и очень важно разговаривать с ними, слышать их. И вот мы совместно с «Яндекс. Такси» это делаем. И мы очень хотим слышать их голоса. Недавно мы завели инстаграм-аккаунт @yandex_drivers, куда выкладываем фотографии наших водителей и записываем их баечки.

Вы бы смогли работать с государственными компаниями?

В текущей ситуации я ни при каких обстоятельствах и никогда не взялась бы работать с российским государством или с кем-то, кто так или иначе представляет российскую власть. Мне иногда предлагают эти проекты, мой ответ – однозначное «нет».

А чем вообще объяснить, что международный бренд, как получилось у вас с IKEA, приходит к крошечному, только запустившемуся проекту? Желанием дотянуться до аудитории, которой у них нет? Но у той же IKEA, в принципе, есть аудитория… Тогда какую цель они преследуют?