Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

У меня есть целая теория – почему, и я студентам своим, которые по маркетингу, а не по моде, объясняю, почему надо работать с маленькими изданиями. Есть несколько причин. Первая: легко работать, меньше инерции, меньше договоров, меньше всего – взяли и сделали. Вторая: лояльность аудитории. У маленьких изданий лояльная аудитория с высоким уровнем доверия, и все, что попадает в маленькое издание, может прочесть меньше людей, но у этих людей будут совершенно другие показатели доверия и вовлеченности. Третья: для маленького издания ты – большое событие, оно будет стараться, оно будет много с тобой работать, оно будет идти тебе навстречу, и ему будет по-настоящему не все равно, что с тобой происходит. Там, где для кого-нибудь очень большого ты один из 40 проектов, которые идут в месяц, для маленького издания ты будешь тем, ради кого вся редакция будет разбиваться в лепешку. Есть еще причины, я не хочу продолжать, но, короче говоря, минус этого – что надо работать со многими маленькими изданиями одновременно, и это сложно, но это полностью того стоит.

У меня возникло много ассоциаций с той ситуацией, в которой оказались люди в вашем романе, которые как бы продолжают жить «в большом мире», ведь Израиль никуда не делся, он не улетел на другую планету, но формально – оказываются на некоем «острове»… Микросюжет в книге становится макросюжетом.

Да, катастрофа произошла во всем мире, но действие романа разворачивается в Израиле, потому что на Израиле, как подсказал мне Александр Феликсович Гаврилов, «сошелся клином белый свет». В стране есть все признаки «асона» – оседание городов, слоистые бури, заговорившие животные, хроническая головная боль, но главный и страшный признак – Израилю нельзя помочь. Необъяснимым образом туда не могут долететь самолеты с гуманитарной помощью.

Мне показался очень важным момент, что мы долгое время не знаем, что происходит в этом мире, о случившейся катастрофе мы узнаем постепенно, то есть по уровню понимания происходящего читатель в каком-то смысле ничем не отличается от любого героя книги…

Я начинаю с того, что в стране нет Интернета, и люди смутно понимают, что происходит. Армия пытается наладить систему информирования. Но в лагерях ситуация чуть лучше, так как там поставлена система взаимодействия с населением. В книге есть вставная глава про слона, который оказался в Израиле во время гастролей с цирковой труппой. Его решают бросить, но он выходит на перекресток, и его возвращают назад. То есть в лагерях изумительно поставлена работа с населением. Слона даже вовлекают в участие в спектакле, словом, армия пытается поддерживать в людях иллюзию нормальной жизни.

Герои этого романа испытывают явно не тот опыт, который им доводилось испытывать в своей жизни. Люди пытаются его как-то классифицировать, как-то обозначить для себя. Совершенно непонятно, что с этим делать. Никто и никогда не сталкивался с подобным.

Нет-нет, это принципиально новая ситуация.