Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Писатель, общественный деятель, член попечительского совета благотворительного фонда помощи хосписам «Вера», лауреат национальных литературных премий «Русский Букер», «Большая книга» и других.

Автор романов «Медея и ее дети», «Казус Кукоцкого», «Искренне ваш Шурик», «Даниэль Штайн, переводчик», «Зеленый шатер», «Лестница Якова», а также сборников рассказов, эссе и книг для детей

Про учебу на биофаке МГУ.

Это были пять прекраснейших лет моей жизни. Мне ужасно нравилась учеба в университете. Кроме того, было еще одно обстоятельство. В какой-то момент генетику как науку запретили. Вместо этого нам предложили лысенковскую теорию – неплохую, кстати говоря, в ней было какое-то небольшое зерно. Генетиков частично посадили, некоторые перешли в другие области биологии. Генетику вместе с кибернетикой назвали «буржуазной лженаукой». Я поступила в университет в 1962 году. В 1964 году уже начало функционировать распределение по специальности. Шел первый год, когда заработала обновленная кафедра генетики. Когда пришли нас учить – была большая «дыра», практически с довоенного времени, а с 1947 года особенно, но началось еще до войны. Пришли нас учить этой замечательной науке лучшие из лучших, люди высочайшего класса, академики, мирового уровня ученые: Николай Шапиро, Иосиф Рапопорт, Владимир Эфроимсон. Курс Эфроимсона «Генетика человека» был потрясающим, кажется, в 1988 году в «Новом мире» опубликовали его статью, а потом и книжку «Генетика гениальности». Кроме всего прочего, он – человек, близкий к святости, по-моему. С такой биографией, которую частично вы можете пронаблюдать в моей книге про Кукоцкого. Если бы сегодня я выбирала себе заново профессию, я бы поступила туда же. Может, я не пошла бы на биофак, потому что сегодня, кажется, уже есть места, где эта профессия лучше подается. Генетика сегодня – молекулярная биология, и в ней присутствует гораздо больше элементов точной науки. За последние 100–150 лет биология превратилась из науки описательной в точную. Я проработала два года в Институте общей генетики, получила хорошее распределение. Потом нашу лабораторию, где было пять человек, закрыли за «самиздат», потому что мы там читали что-то не то. Очень благородно со стороны академика Дубинина, потому что другая версия – «от трех до пяти за хранение и распространение» запрещенной литературы по статье УК. Но списка запрещенной литературы не было, наверное, он где-то лежал в «соответствующих организациях». Вообще, тема «самиздата» неисчерпаемая, тема чтения в те годы была тоже неисчерпаемая и уникальная, потому что я совершенно уверена, что нигде в мире и никогда не было такого поколения, которое так читало. Читало трудные книги, потея и морща лоб, потому что это был единственный источник информации. Сейчас информации – хоть залейся, а тогда все было безумно важно и интересно. И я думаю, что такое чтение закончилось в перестройку. Потому что тогда хлынул поток книг, всех этих оруэллов, которых мы добывали с трудом и размножали на машинках. А когда все напечатали, оказалось, что они уже мало кому интересны. Даже Солженицын с его «Архипелагом ГУЛАГ», который мы по листочкам передавали друг другу, лежал в переходах метро на столах и никому не был нужен. Кстати, это очень большая проблема нашей страны и нашего чтения. Потому что, если бы эту книжку Россия прочитала так же внимательно, как ее прочитал Запад, то мы бы жили в другой стране. Возвращаюсь к биологии. С ней я к большому моему горю рассталась в 1970 году. И до сих пор мое любимое чтение – книжки из серии «научпоп». Последняя, которая произвела на меня самое сильное впечатление, – «Кривое зеркало жизни. Главные мифы о раке, и что современная наука думает о них» Марии Кондратовой. Там все объясняется с точки зрения сегодняшней науки. Я приведу вам одну цифру, вы все поймете: в 1953 году было совершено эпохальное открытие – код ДНК. Тогда поняли, каким «алфавитом» «написана жизнь». А я училась в шестидесятые. Теперь объемы знаний не удваиваются и не удесятеряются – они «утысячеряются» каждый год. Конечно, сейчас нельзя быть «вообще» генетиком. Сегодня ты генетик в таком вот разделе – маленьком. Проблема современного мира в том, что почти не может быть широких специалистов. Объемы знаний такие, что только гений может быть широким специалистом. Поэтому все профессионалы сегодня довольно узкие.

Про животных.