Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Их сняли не потому, что они виноваты, а потому, что они ответственны за свои подразделения. Это обычная история у Колокольцева – если в твоем непосредственном подразделении происходит публичный скандал, иди вон. Они не уволены, а находятся в резерве МВД, наказаны за это. История с «делом Голунова» очень важна: все-таки современный мир информационно двигает чиновников, потому что, если бы не было массовых выступлений, нам не удалось бы ничего сделать. Они сначала «увидели» улицу, а потом только «услышали» меня – там-то, Марго Симоньян – там-то. Но сначала: «Что за черт, какой такой Голунов?! Почему там 400 человек перекрыли Петровку – кто это может объяснить?!» И вот «это» мы и объясняли. Это то, что сделали люди, которые были на улице.

Почти все медиа находятся в состоянии «прекрасного разложения»?

Медиа находятся в состоянии разложения не потому, что там работают «плохие люди», а потому, что Интернет и соцсети их разложили. Посмотрите на историю с Трампом: все традиционные медиа на выборах выступали «против» него. Он, пользуясь соцсетями, выиграл президентскую кампанию. Потому что там другие принципы работы: можно не проверять информацию, говорить про людей «сволочи» и аудитории «зайдет». Там можно распространять небылицы. Это не хорошо, не плохо, это – факт. Поэтому я не борюсь с соцсетями, я их создаю рядом с собой.

Почему у Вас нет собственного канала на YouTube?

И в «Фейсбуке» меня нет, потому что я не знаю, как с их помощью вами манипулировать. Еще не знаю. Но у меня и «Телеграм» возник довольно случайно. Я говорил: «Зачем он мне, если у меня в ‘‘Твиттере’’ больше половины миллиона ‘‘фолловеров’’?» И мне мои помощницы объяснили: «Нет, Алексей Алексеевич, вы не понимаете, ‘‘Телеграм’’ – другая история». Я провел эксперимент. Одну и ту же информацию одновременно запостил в свой телеграм-канал, где у меня было 20 тысяч пользователей; поставил на сайт, где у меня миллион посетителей в день, и отписал в «Твиттере». 16 ссылок других медиа на эту информацию – и все на телеграм-канал. И я стал его вести.

Вы упомянули о том, что «поставляете информацию» кругу лиц, которые принимают решения, важные для страны. Чувствуете ли Вы ответственность, формируя «информационное поле» вокруг них?

Нет, я считаю, что журналист – существо безответственное, «о чем вижу, о том и пою». Мое дело – поставка. Предположим, я продаю булочки. Чувствую ли я ответственность за то, что в эти булочки потом положат яд и отравят политического конкурента? Нет. Я продаю «первичный продукт». Чувствую ли я ответственность, что моя информация вызывает какие-то решения? Нет, потому что я не знаю, какие решения вызовет моя информация. Нам говорят, что не надо бы объявлять о несогласованном митинге – туда пойдут люди. Мы отвечаем: это – дело людей, пойти или нет. Говорим, что митинг будет, но он не согласован. И дальше каждый принимает решение. Мы не можем скрывать эту информацию. Я категорически не согласен с тем, что нас «назначают» ответственными за то, что люди пришли на несогласованный митинг. Я не знаю, какие решение примет Лавров, прочитав книгу про Чемберлена. Несу я за это ответственность? Нисколько. Книга есть, я просто о ней рассказал.

В последнее время Владимир Познер берет совсем «беззубые» интервью. Вы следите за его программой?