Пиво в Средневековье

Мелкие пивовары приобрели политическое влияние в силу не столько накопленного капитала, сколько своей численности. Всем горожанам было даровано право варить пиво, однако города настаивали на четком разграничении между коммерческим и домашним производством. В XIV–XV веках рост производства обычно обеспечивался увеличением числа производителей. Повсеместное появление новых пивоварен в это время хорошо показывает рост индустрии. Например, до 1520-х годов, по мере того, как левенское пивоварение разрасталось, увеличивалось и количество пивоваров. С 1526 по 1565 года объемы производства там выросли еще на 50 %, хотя в некоторых пивоварнях, наоборот, упали на 25 %. По схожей модели в это же время пивоварение расширялось в Голландии и Англии. В Нижних Землях выступления пивоваров против увеличения объемов производства отчетливо иллюстрируют основной вектор развития индустрии. Кризис 1580-х, вызванный нидерландской революцией, привел к тому, что количество пивоварен в Генте резко сократилось, потому что мелкие производители были вынуждены бросить свое дело. Гент восстановился, вместе с ним воскресла и индустрия, однако мелкие пивовары так и не вернулись к ремеслу[465]. Размеры производств в Генте впоследствии стали увеличиваться, но скорее из-за внезапного ухода мелких игроков, а не из-за постепенного их вытеснения, как это было в других местах.

В течение XVI века ограничения на выпуск продукции все больше ослабевали. Власти любых уровней были больше заинтересованы в пополнении казны налогами, чем в защите мелких пивоваров. Растущая производительность пивоварен и уменьшение их количества привели к упрощению налогообложения и уменьшению опасности возникновения пожаров в городах. В северной Европе власти обратили внимание на эти преимущества[466]. Производство крупных пивоваров расширялось, они развивались и использовали любые возможности новых технологий для того, чтобы получить политическую власть. Мелкие пивовары становились работниками или подрядчиками более крупных конкурентов и продавали свое дело. В некоторых городах существовало юридическое разделение между крупными и мелкими производителями, такими как держатели таверн, варившими напиток только для своих клиентов. Такое разделение существовало, например, в Дисте в 1556 году и Левене в 1569 году. В XVI веке льежские пивовары организовали прогрессивную политическую фракцию. Местные мелкие игроки, как и во всех Нижних Землях, стремились воспрепятствовать росту крупных. Попытка увеличить количество бочек на варку с 32 до 36 была отвергнута консервативными производителями. В 1586 году это число снизили с 45 до 40, но снижение продержалось всего лишь два года[467]. На пивоваров, превышающих потолок производства, постоянно жаловались. В XVI веке Льеж, как и голландские города, оказался полем битвы между крупными пивоварами, желающими расширения, и мелкими пивоварами-консерваторами. Попытки последних не остановили рост и успех крупных пивоваров и не смогли спасти их самих от падения и полного исчезновения.

Мелкие пивовары всегда были в невыгодном положении, поскольку успешные предприниматели, в том числе крупные пивовары, часто становились представителями городских властей. C XV и вплоть до XVIII века власти в городах Германии, Нижних Земель, Скандинавии были зачастую представлены пивоварами. Уже в 1370 году в городской совет Нюрнберга входил производитель пива. В 1465 в Висмаре 22 из 24 членов городского совета являлись пивоварами, которых в городе насчитывалось 182 человека. К середине XV века главой Лейдена стал пивовар. Представители этой отрасли часто находили очень выгодным приобретение права на сбор налогов на пиво[468], при этом в совмещении городской политики, сбора налогов и торговли не было явного конфликта интересов[469]. Пивовары играли решающую роль в поставках налоговых начислений, что сделало их в какой-то степени носителями публичной власти.

В XVI веке пивовары могли позволить себе заказывать портреты для себя и своих жен. В 1610 году в Мюнхене 17 % пивоваров относились к наиболее состоятельным налогоплательщикам и только один пивовар был записан как бедняк[470]. В XVII веке в Лире пивовары считались богатейшими людьми и владели таким же количеством земли, как и главы деревень или малых городов. Богатство, обычно достигаемое с помощью женитьбы, являлось основой успеха в индустрии. В 1667 году в Антверпене все 33 пивовара находились в числе 5 % самых богатых горожан. В 1692 и 1702 годах власти Брабанта подсчитали, что доходы пивоваров были в 3–4 раза больше, чем у других ремесленников[471].