Читаем Пиво в Средневековье полностью

Города делали все возможное, чтобы не дать угаснуть популярности определенных сортов пива. Закрепление конкретного названия в некоторых случаях делало свое дело. Для маркирования экспортного пива высокого качества, например, в Гамбурге использовали обозначения rotbier, matber и langbier. Также появились названия вроде «монастырского» пива, mol, knol, porter и uytset (то есть экспортное). Чтобы приготовить праздничный напиток, предназначенный для состоятельных потребителей, в очень крепкое экспортное пиво добавляли специи и придумывали соответствующее название. Таким сезонным, не обязательно экспортным, пивом, варившимся, судя по всему, с добавлением специй и специально для празднеств перед Пепельной Средой, был Kermisbier. На юге Нижних Земель периодически появлялись такие названия, как geuse, lambic и faro. Lambic — термин, обозначавший в XV веке крепкое пиво, mais — легкое пиво, а faro — сочетание двух первых. Кроме того, существовал вид пива, приготовленный с добавлением трав и специй, которое один поэт XVI века назвал «лечебным пивом»[477]. К этой категории относились такие сорта, как salbei, wermut, schlehen и другие, бывшие на слуху в XV веке[478].

Исследователь Генрих Кнауст перечислил и подробно охарактеризовал около 150 сортов немецкого пива. По его мнению, король всех ячменных и ржаных сортов — пиво из Гданьска, первое среди пшеничных сортов — гамбургское пиво[479]. Список пива из Нижних Земель был бы, вероятно, столь же длинным и постоянно меняющимся. Пиво под названием goudale впервые упоминается на юге Нижних Земель в 1223 году, а его аналоги под фламандскими и латинскими названиями будут появляться в течение двух и более столетий. В Франции оно называлось godale — это, судя по всему, производное от английского «хороший эль» (good ale). Это было крепкое пиво, сваренное из ячменя, спельты и, скорее всего, без хмеля[480]. В 1521 году один автор упоминает goudale в значении плохого пива, так что качество продукта со временем менялось. В Нижних Землях упоминание эля после XIII века было крайне редким, если не уникальным. Несмотря на то, что в английском языке термин «эль» использовался и в Средние века, и в эпоху Ренессанса, за пределами Скандинавии на континенте он фактически исчез[481]. К 1300 году в Англии уже существовало различие между крепким и легким элем, основанное на количестве зерна, используемого во время варки, хотя, кажется, вкусовые качества определяли напиток в большей степени. В английских поместьях даже в XX веке сохранялось различие между довольно крепким элем и его более легким аналогом, приготовленным точно так же и называемым пивом. Термины, которые в позднее Средневековье использовались для различения солодовых напитков, приготовленных с добавлением хмеля или без него, в Англии эпохи Ренессанса применялись для дифференциации напитков разной крепости[482].

Перечень антверпенских сортов пива XVI века показывает, насколько запутывающим могло быть разнообразие. В 1536 году выпускалось слабое пиво и halffstuyvers bier (пиво за полстювера). Последнее было более качественным напитком и определялось своей ценой. В добавление к этому в том же столетии пивоварни Антверпена стали выпускать ряд более крепких и дорогих сортов: knol, dubbele knol, blanckxx bier, wit bier и крепкое мартовское пиво. На юге Нижних Земель в 1620-е годы пивоварни при иезуитских домах производили два вида пива: хорошее и слабое. Разница заключалась в том, что для приготовления того же количества слабого пива зерна использовали в два раза меньше. В то время символом качества было двойное пиво — термин, особенно распространенный в XVI веке. Пропорции зерен и вкус были, в общем-то, одинаковыми, отличались они только содержанием алкоголя: 5 % в крепком и 2,5 % в слабом. В соседнем Льеже в середине XV века пиво делилось на высококачественное knolbier, слабое пиво и импортное buiten-bier. Периодически выделяли еще bruwers biere, то есть пиво, которое пили сами работники пивоварен. Knol, который в Лире начали варить даже раньше, чем в Антверпене, со времени потерял в качестве. Так что если в 1560-х годах он по-прежнему считался двойным пивом, то к середине XVII века это уже был не более чем легкий напиток. К этому времени самым популярным пивом в Лире было cave, которое быстро нашло благодарного потребителя и на других рынках[483].

Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета. Страдающее Средневековье

Тело Папы
Тело Папы

Книга известного итальянского медиевиста Агостино Паравичини Бальяни представляет собой масштабный экскурс в историю папства – древнейшего духовного института Европы. Читателю предстоит познакомиться с ритуалами, сопровождавшими избрание и погребение великих понтификов, узнать, какие сакральные начала скрыты за их телесной оболочкой и как Курия толковала понятия бренности и вечности.В основе книги – рассуждения автора о сущности власти, о божественном и природном в человеке. Мир римских пап с мечтами о долголетии и страхом смерти, спорами о хрупкости тела и бессмертии души предстает перед нами во всем его многообразии.Перевод книги на русский язык выполнил российский медиевист, доктор исторических наук, специалист по культуре средневекового Запада Олег Воскобойников.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Агостино Паравичини - Бальяни

История
Изгои Средневековья. «Черные мифы» и реальность
Изгои Средневековья. «Черные мифы» и реальность

Закрытая община иноверцев, много столетий жившая в фанатичной христианской Европе. Алчные ростовщики и вероломные предатели – и поджидающие их за стенами квартала изощренные наветы и кровавые погромы. Как вы думаете, о каком народе мы сейчас говорим?Евреи. Как наглядно показывают писатели и кинематографисты, их тысячу лет ждали только презрение, ненависть и кровопролитие. Но так ли это на самом деле и сколько в этом стереотипе правды? Галина Зеленина расскажет вам совсем другую историю средневековых евреев и их заклятых соседей христиан – историю, которую реконструируют ученые. И поверьте – здесь есть, чему удивиться.В этой книге мы поговорим:– о политике церкви и короны, стремлении к законности и незаконных гонениях на евреев;– о повседневных контактах христиан и евреев в средневековом городе;– об иудео-христианской полемике, знаменитых диспутах и их последствиях;– о насилии, мученичестве и мессианских ожиданиях.История христиан и евреев содержит много загадок и мифов, которые должны быть раскрыты и исследованы. Давайте вместе начнем приоткрывать завесу этой тайны.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Гила Лоран

История
Легенды Царьграда
Легенды Царьграда

Настоящую книгу составили переводы греческих текстов VIII–X веков, рассказывающих различные истории, подчас фантастические, о древней культуре Константинополя. Заброшенные в «темные века» здания и непонятные статуи внушали горожанам суеверный ужас, но самые смелые из них пытались проникнуть в тайны древних памятников, порой рискуя жизнью. Загадочные руины обрастали пышными легендами, а за парадным фасадом Города крылся необычный мир древних богов и демонов.Путешествуя по «воображаемому Константинополю» вместе с героями текстов, читатель сможет увидеть, как византийцы представляли себе историю дворцов и бань, стен и башен, храмов и монастырей, а также окунуться в прошлое и даже будущее столицы христианского мира.Книга «Легенды Царьграда» составлена и переведена Андреем Виноградовым, российским историком, исследователем Византии и раннего христианства.

Андрей Юрьевич Виноградов

История
Изобретение новостей. Как мир узнал о самом себе
Изобретение новостей. Как мир узнал о самом себе

Книга профессора современной истории в Университете Сент-Эндрюса, признанного писателя, специализирующегося на эпохе Ренессанса Эндрю Петтигри впервые вышла в 2015 году и была восторженно встречена критиками и американскими СМИ. Журнал New Yorker назвал ее «разоблачительной историей», а литературный критик Адам Кирш отметил, что книга является «выдающимся предисловием к прошлому, которое помогает понять наше будущее».Автор охватывает период почти в четыре века — от допечатной эры до 1800 года, от конца Средневековья до Французской революции, детально исследуя инстинкт людей к поиску новостей и стремлением быть информированными. Перед читателем открывается увлекательнейшая панорама столетий с поистине мульмедийным обменом, вобравшим в себя все доступные средства распространения новостей — разговоры и слухи, гражданские церемонии и торжества, церковные проповеди и прокламации на площадях, а с наступлением печатной эры — памфлеты, баллады, газеты и листовки. Это фундаментальная история эволюции новостей, начиная от обмена манускриптами во времена позднего Средневековья и до эры триумфа печатных СМИ.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Эндрю Петтигри

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Эра Меркурия
Эра Меркурия

«Современная эра - еврейская эра, а двадцатый век - еврейский век», утверждает автор. Книга известного историка, профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина объясняет причины поразительного успеха и уникальной уязвимости евреев в современном мире; рассматривает марксизм и фрейдизм как попытки решения еврейского вопроса; анализирует превращение геноцида евреев во всемирный символ абсолютного зла; прослеживает историю еврейской революции в недрах революции русской и описывает три паломничества, последовавших за распадом российской черты оседлости и олицетворяющих три пути развития современного общества: в Соединенные Штаты, оплот бескомпромиссного либерализма; в Палестину, Землю Обетованную радикального национализма; в города СССР, свободные и от либерализма, и от племенной исключительности. Значительная часть книги посвящена советскому выбору - выбору, который начался с наибольшего успеха и обернулся наибольшим разочарованием.Эксцентричная книга, которая приводит в восхищение и порой в сладостную ярость... Почти на каждой странице — поразительные факты и интерпретации... Книга Слёзкина — одна из самых оригинальных и интеллектуально провоцирующих книг о еврейской культуре за многие годы.Publishers WeeklyНайти бесстрашную, оригинальную, крупномасштабную историческую работу в наш век узкой специализации - не просто замечательное событие. Это почти сенсация. Именно такова книга профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина...Los Angeles TimesВажная, провоцирующая и блестящая книга... Она поражает невероятной эрудицией, литературным изяществом и, самое главное, большими идеями.The Jewish Journal (Los Angeles)

Юрий Львович Слёзкин

Культурология