Практика распространения акцизных сборов существовала в Нидерландах и прежде: в этих краях она отличалась большей основательностью, так что доля городских доходов от пива была не просто важной, а жизненно необходимой для функционирования системы в целом. И в городах-потребителях (как Амстердам или Лейден), и в городах-производителях (как Дордрехт или Гауда) северных Нидерландов, а также в провинциальных краях в целом, налоги на производство и продажу пива составляли крайне заметную часть правительственных доходов. Таким образом, экономическое процветание городских властей напрямую зависело от пивных налогов. К примеру, благосостояние Харлема снижалось и вновь улучшалось вместе с состоянием пивоваренного производства. В благополучные годы вроде 1556–1560-х город добывал до двух третей своего дохода из всех налогов на продажу и производства пива[517]. За сто лет до этого ситуация была аналогичной. В южных Нижних Землях в Антверпене налог на пиво всегда был важнейшим источником дохода для города. Сборы с пива приносили в два-три раза больше средств, чем с вина. С 1530 по 1543 год повсеместно 51–62 % от всех доходов приносили налоги с пива. По крайней мере, за эти годы мы располагаем некоторыми данными. В городах, где импорт играл ощутимую роль, такой же высокой была доля дохода от сборов с иностранного напитка. В Генте 1528–1529 годов импортное пиво обеспечивало до 66,3 % дохода с пивных налогов и, соответственно, до 23,1 % от общего дохода города. В Льеже около 1600 года акциз на пиво вырос в три раза по сравнению с винным налогом[518]. Сдвиг границы распространения пива, рост как всей отрасли, так и потребления в южных Нидерландах в XVI веке, а помимо этого — растущие налоговые ставки превращали пивоварение в центральное звено финансового благополучия тамошних городов точно так же, как это было чуть севернее в Голландии на протяжении более чем столетия.