Плавучий мост. Журнал поэзии. №2/2019

Во тьме он видит себя ящерицей, змеей, пресмыкающимся, хладнокровным гадом. Именно для того, чтобы не превратиться в отвратительную химеру, он неистово и непримиримо бьется за свое право попасть в узкий луч солнца.

У Шмидта, нуждающегося в свете, как в хлебе, част образ древесного листа, и неудивительно, ведь именно листья едят свет, как дети гречневую кашу, причем не фигурально, а совершенно буквально. Оттого его братство с летними листьями и родственное сострадание к осенним:

Посмотрел на этот лист,И онУпал.И так было трудно держаться,А тут ещеТяжестьМгновения жизни чужой

– пишет поэт о своем ближайшем брате, «хлорофилловом алкоголике»,

умирающем без солнца. Зато как восторженна фраза:

Листвой вощеной светятся деревья.

А вот послушайте ещё:

Силовые линии ковыляРазвернули мое сердце.

Родственник листьев и цветов, Шмидт физически переживает их боль и гибель:

РынокНа рынке слабыми словамиНе разговаривают,

Тут Цветы несут вниз головами, – Как птиц зарезанных несут. Шмидт трагически переживает сегодняшний мир, где гибнут цветы и деревья и торжествует тот самый рынок, что режет цветы, как птиц. О добре и зле сегодня книг не бывает, или почти не бывает. Александр Шмидт, странный человек с хлорофилловой кровью, написал редкость: стихи о тьме и свете, стихи о добре и зле. Книгу о древесном листе, который понимает, что осень настала, что: Уже скользнул на красных лапах Кленовый лист с пустых ветвей. И в небе жалобней заплакал Косяк испуганных гусей. И смерти, зверства, тьмы не миновать, и который в свою осеннюю минуту, в минуту обреченности горит и рдеет одной мечтой: перестать быть листом и превратиться в свет, потому что: чтобы преодолеть Этот бесконечный мрак отчуждения, Надо, По меньшей мере, Стать светом. Что ж, пожелаем листу превратиться в свет.

Примечание: Вячеслав Кожемякин – поэт, редактор, издатель. Живёт в Москве.

Ольга Постникова Только бы не отчаиваться!

Александр Зорин. Март отзывчивый, март безутешный. – М.: Новый

хронограф, 2018.

Новый сборник А. Зорина «Март отзывчивый, март безутешный» являет собой прецедент авторского откровения в духе и формах русской поэтической традиции, при том, что и верлибры, которые вроде бы в его творчестве не занимают обычно большого места, в этой книге тоже – из важных «пьес».

Здесь поэт говорит о главной идее своего бытия, неся в мир мысли и чувства прежде всего «по отношению к тому месту на земле, где мы родились». На протяжении долгих лет своей стихотворческой практики описывая нашу действительность (нередко с горечью некрасовской максимы

«Кто живёт без печали и гнева, / тот не любит Отчизны своей»), Зорин, тем не менее, черпает позитив в большой степени именно из явлений и красот русского тварного мира. Пример тому – такое трогательное и совершенное по языку стихотворение, как «Воробышек пьет».

В круге стихов о природе взгляд поэта окрест – порой с любовной пристальностью Фета – вызывает «из нети» дорогие нам природные и художественные образы:

Сквозь ветви в синеве раскосойКраса и нега… В лес войти…От осени златоволосойГорячих глаз не отвести.Она же, взоры простираяК непостижимой высоте,Как грешница полунагаяУ Тициана на холсте.(«Сквозь ветви в синеве раскосой»)

В то же время, начиная с нежностью стихотворение «Ель нагая иголочки сбросила / По весне», автор затем – без сантиментов, с беспощадной прямотой – констатирует: «Гибнет лес возле нашего озера», / Пол-России сожрал сухостой» («Ель нагая…»). Или еще, с истошностью Федора Сологуба, смыкая современный словарь с многозначным письмом символизма:

Сквозь нашу бытность шебутную,Сквозь мат, клубящийся окрест,К лицу приблизился вплотнуюИздревле дикий русский лес.Шагнул из подворотни тёмной,Дохнул с парламентских высотНа город непроглядной кроной,Тоской загадочных красот.(«Русский лес»)

Лес будто олицетворяет собой нашу человеческую жизнь: лес, который гибнет от короеда; лес, «озаренный гаснущим простором»; лес как воплощение архаической дикости. Происходит некое, в духе русской классики естественное уподобление нас самих отечественной природе, которую художник живописно запечатлевает, в частности, в стихотворении «Опять зима кусты посеребрила».