Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2018

Приверженец творческой эклектичности, Чигрин не причисляет себя ни к каким поэтическим школам и течениям. Он наследник и продолжатель (но не подражатель!) того лучшего, что было создано его собратьями по перу в разные эпохи и времена. То он, как «мотылек словесного витья по Хлебникову крылышкует к свету», то ощущает себя одновременно «космонавтом постпушкинского слова» и «огоньком постблоковской поры», «посылая в другие столетья мейлы любви и целебную музыку дара». Об оригинальном сплаве разных стилей и жанров в поэзии Чигрина можно написать целое лингвистическое исследование. Бесшабашно легко вкрапляет Чигрин просторечия, сленг и словечки-символы современного компьютерного мира в свои утончённо философские стихи. И эти часто неожиданные лексические обороты вовсе не торчат из стихотворения, как шило из мешка, а становятся едва ли не главной изюминкой текста.

Я повторю который раз в году,Не спотыкаясь на банальной фразе:Сивилла не почешется в гробу,Не выдохнет гречанка – мы на связиПо скайпу в наступающий четверг…Сумбурность строчек. Вот и день померкЕщё один…В подзорной трубке Феб —Иллюзий Бог, которому до фениФлэшбэк летучих рифм и тайный скреп? —В нём сколько футов занебесной лени?

(«Просижен век на солнечной игле»)

Чигрину вообще очень удаются всякого рода поэтические эксперименты. Он не пытается искусственно вписаться в «новый век», «омолодиться» эликсиром виртуальной реальности с её новыми словесными кодами и терминами, заискивая перед читателями 21-го столетия. У него это получается само собой – очень органично. Поэт и «свет старозаветных берегов держит руками» и зажигает «лампу над морем» современности. На сжатом пространстве стиха умещаются символы, образы и даже бытовые детали разных веков и культурных эпох, сшиваются воедино сон и явь, фантазии и реальность, юность и старость, бренность и бессмертие – да так мастерски, что и швов не отыскать. Без всяких сомнений Чигрин – яркий представитель нового глобального поэтического мира, движимого жаждой стирания границ – и жанровых, и стилистико-семантических. И поэтому в руках у него, несомненно, билет-проводник в будущее.

Ставят лайки «ВКонтакте» то старому сотнику, тоНеприкаянной птице, летящей в старинном пальто:Вариант – в макинтоше, плаще, титулярной шинели.В общем – всё как всегда: сочинитель на коде припух,Словно бы очертил в ветхой церкви спасительный круг…На запоре кондовые двери.

(«Голова сновидений»)

Но Чигрину мало сшивать эпохи и художественные стили – он пытается также синтезировать в своей поэзии разные виды искусств – прежде всего живопись и музыку. Традиционно многие стихи в «Невидимом проводнике» посвящены французским импрессионистам – Писсаро, Синья-ку, Марке, Сезанну – «все мы Сезанном нетленны». Это и не удивительно, ведь его собственная поэзия ярко импрессионистична, насыщена оригинальными образами, неожиданными метафорами – «светятся губы метафор, равно диадемы, лунной хозяйке ложатся на жёлтую грудь…»

Также и музыка – не меньший источник вдохновения для Чигрина. Поэт сам говорит о себе, что он «переводчик музыки в слова»:

Сплошная сарабанда от Маре:Бемольный свет, прикосновенье пауз…За окнами в тончайшей полумглеБездомье снега и рекой арт-хаузТех призраков, которые везде…Я вижу их так явственно, что слово —То зависает в лучшей пустоте,То говорит над рюмочкой спиртного.Вздыхает бархатистый инструмент:Живёт смычок над формой грушевидной,Кругом шмелиный слышится акцент,Лишь музыканта галльского не видно.

(«CD: сарабанда для виолы да гамба»)

Поэт обращается в своих стихах к известным композиторам, как к своим старым знакомым, с которыми хорошо скоротать зимний вечерок, поговорить о том о сём. А прежде всего – о сути жизни и искусства.