Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2018

Нотная «музыка чернил» перекликается с музыкой поэтических строк, написанных когда-то где-то другим поэтом чернилами – по старинке. Так переговариваются века. Так вместе грустят и радуются поэт и музыкант, легко выходя за пределы своих столетий в общее духовное пространство Вселенной.

Так торжествует искусство – невидимый проводник в бессмертие.

Примечание:

Нина Гейдэ – писатель, журналист, литературный критик, переводчик с датского. Родилась в Москве, окончила факультет журналистики МГУ им. Ломоносова, защищала диплом на кафедре литературной критики. В настоящее время живёт в Дании. Председатель Европейского Творческого Союза «Огниво», созданного в Копенгагене с целью объединения творческих людей независимо от национальности – литераторов, музыкантов, художников. Член Международной Ассоциации писателей и публицистов, Европейского конгресса литераторов и Объединения русскоязычных литераторов Финляндии. Лауреат многих международных литературных конкурсов. Автор трёх сборников стихотворений и переводов датской поэзии: «Тень незабудки», «Билет на «Титаник»», «Чёрный махаон».

Андрей Тавров Травелог преображённых мест

Аврех, Ю. Сферы / Ю. Аврех. – Екатеринбург; Москва: Кабинетный ученый, 2018. – 130 с.

Стихи Юрия Авреха для меня открывались по мере того, как шли дни, и день за днем, иногда с большими паузами я возвращался к его книгам, которые казались мне все менее и менее похожими на то, что сейчас мощным потоком (имея в виду объем) проходит по руслу стихотворного производства, но дело не в этом, дело не в фоне, потому что контекст этих стихотворений – другой, не литература.

Новая его книга – необычна. Пожалуй, я не подберу ей определения, пытаясь назвать ее жанр в одно слово. Традиционно можно было бы назвать ее книгой лирики, отмеченной прозрачной резиньяцией, смирением не как немощью, а как силой, пресекаемой резкими и краткими вскриками боли. И все же это не будет определением суммы стихотворений. Давайте посмотрим, кто герои этой небольшой книги, сочетающей стихи и эссе, похожие на стихотворения в прозе.

Друзья. Любимая женщина. Птицы, Музыка, Снег. Ангелы. Странник. Ряд этих героев можно прочитать в обратном направлении – от, что ли объектов менее материального свойства, более символического – к образам более вещным, конкретным, земным. Но дело как раз в том, что у автора есть редкий дар погружать все, о чем он пишет, в тихую атмосферу остановленного времени, холодноватой чистоты, какая бывает у первого снега, в сердечную соотнесенность с миром, превосходящим мир эмоциональный или «слишком человеческий». Тем не менее, обращение к такому миру, который знал своих поэтов (Блейка, Мильтона, Лермонтова) не ведет к противопоставлению верха и низа. Те смыслы, что являются, хоть и менее конкретными, но для зоркого глаза основными, первоначальными, такие как Ангелы, Благодать, Снег, Тишина, Слов – спускаясь с верху на простыню земной нормативной жизни, ее словно изгибают, и все, что расположено в ее, увы! двумерном пространстве начинает странно искривляться. Люди, города, улицы, прохожие в этой небесной деформации кажутся читатель-зрителю странно обновленными, незнакомыми, словно рождественское утро в детстве. Высший мир – птиц, слов, песен, ангелов – воспринятый автором поэтическим рецептором, способным открываться реальности большей, нежели жесткая, рациональная и забывшая про свой смысл – перерождает образы, обновляет их судьбы, линии, высвечивает в человеке или городе то, что казалось известным, привычным и – омывает их, преображает.

Вот за этим мягким преображением и хочется следовать, к нему хочется возвращаться снова и снова. Оказывается, любые предметы более глубоки, праздничны и прозрачны, чем мы это видим свои быстрым бытовым зрением. Взгляд автора медлен. Пристален и внимателен. И это не только внешний взгляд, это взгляд внутреннего зрения. Мы забыли, что в человеке всего по два. Есть телесное зрение, есть неб6есное. Есть человек как тело и есть человек как душа. Есть вкус языка, а есть вкус души. И тот, кто владеет вкусом души, никогда не столкнется с проблемой лишнего веса, он берет от мира другую пищу и ему хватает. Быстрый и мертвый – прекрасное словосочетание, сразу дающее возможность понять, о чем идет речь.

Медленный взгляд проходит в сердцевину вещей, он дает возможность увидеть их сияющую суть, а не пыльную поверхность. Медленный взгляд поэта останавливает время точно так же, как световая (самая быстрая) скорость физического луча. Как мы видим, тихое ведет к сверхскоростному, остановленное время, втекает в вечность – иную модальность жизни, которая ждет нас не по ту сторону жизни, а проступает в деревьях, вещах, животных и людях уже сейчас, прямо сегодня. Но это надо научиться видеть. И слышать.