Племя Тигра

Выйдя на водораздел, тропа начала разветвляться без всякой системы, если не считать того, что почти все тропинки уходили куда-то на запад. Вид отсюда открывался довольно красивый, но Семен на этот пейзаж уже насмотрелся: обширное, низкое, заросшее травой плоскогорье, изрезанное долинами ручьев и речек. Кое-где вдали видны немногочисленные фигурки пасущихся животных, вероятно оленей. Семен прошлепал своими рваными мокасинами еще с полкилометра на запад и оказался на верхнем перегибе склона соседней долины. Она была более узкой, и весь низ ее вдоль водотока был заполнен дремучими зарослями ольхи, северной березы и еще каких-то кустов. «Все ясно, — сообразил Семен, — они просто ходят сюда за дровами. Очень удобно — всего-то километра полтора по горизонтали и в сумме меньше сотни метров превышения. Впрочем, у них, наверное, как у всех нормальных первобытных народов, мужчины заготовкой дров не занимаются».

Спускаться вниз не имело никакого смысла, и Семен решил вернуться назад и заняться чем-нибудь полезным и нужным. Например, сконструировать себе новую обувь. На обратном пути на подходе к жилищу он остановился возле одной из распяленных шкур, дождался подхода своей охраны и попытался выяснить у нее, может ли он воспользоваться имеющимся материалом. Внятного ответа он от них не добился. Складывалось впечатление, что они вообще не понимают сути вопроса: то ли он имеет безусловное право пользоваться здесь чем угодно, то ли наоборот, и это настолько очевидно, что является само собой разумеющимся. «Ладно, — решил Семен, — раз до сих пор не убили, значит, есть надежда. Во всяком случае, какое-нибудь серьезное табу они мне нарушить не дадут».

Он достал нож и по-хозяйски откромсал от шкуры изрядный кусок с того края, где мездра была уже содрана. Ни мордобития, ни возмущенных криков не последовало. «Вот и ладненько! — облегченно вздохнул Семен и уселся прямо на землю. — Отдыхайте, ребята: в ближайшее время я никуда не денусь».

Семен занимался кройкой и шитьем, наверное, часа два — не меньше. При этом он посматривал в сторону жилища хьюггов, но никакой активности не замечал. Если не считать того, что из жилища Тираха выбрался совершенно голый ребенок, отойдя чуть в сторону, справил нужду и юркнул обратно. «Ага, вот теперь я понял, в чем тут главная странность! — обрадовался Семен. — Допустим, мужчины могли куда-то уйти, допустим, женщины забились в пещеру к вождю — соскучились за долгую разлуку. Но дети-то куда могли деться?! А они, похоже, там и сидят — в этой полупещере, бедненькие! И чего ж это их так? Неужели из-за меня?! За кого же, черт побери, они меня принимают? Хотя, с другой стороны, есть какое-то невнятное чувство-предчувствие, что дело тут не во мне, а в чем-то или ком-то другом: вроде все ждут какого-то события, я же тут случайно и являюсь скорее помехой, чем главным действующим лицом».

На сей раз Семен решил сделать себе тапочки на двойной подошве, поскольку ходить тут приходится в основном по камням, а материал можно не экономить. Дело оказалось довольно хлопотным, и он провозился почти до сумерек. Шарахаться по чужому лагерю в темноте не хотелось, и Семен перебрался под навес на свое «законное» место. Там он и сидел, наблюдая, как погружаются в темноту каменистые склоны долины, и размышляя о хитрых извивах своей судьбы.

Хьюгги появились в почти полной темноте. Они подходили группами по два-три человека, поднимались по склону, тихо переговаривались и забирались в основное жилище. Судя по голосам и размерам силуэтов на фоне чуть более светлого, чем скалы, неба, это были в основном взрослые мужчины и несколько подростков. Сосчитать их Семен, конечно, не мог, но прикинул, что к тому времени, когда подошли последние, в жилище их набилось с десяток. Вскоре дыры в стене из шкур засветились — внутри развели огонь, а голоса стали чуть смелее и громче. Семен и пришлые хьюгги так и остались сидеть в темноте — никто их не поприветствовал и тем более внутрь не пригласил. «Ну, и нравы у них, — удивлялся Семен. — Ну, и гостеприимство! Мяса, правда, выдали всем от пуза, но на этом все и кончилось». По идее, ему следовало радоваться, что к нему никто не пристает и ничего от него не требует, но было как-то обидно: вот рядом жилье, там костерок горит, какие ни на есть, а люди… А он, значит, должен сидеть тут в темноте, накрывшись старой вонючей шкурой, из которой со страшной силой лезет шерсть.

Семен встал, немного размялся и стал бродить взад-вперед вдоль жилища хьюггов. Подсматривать за другими, конечно, неприлично, но держать человека на улице еще неприличней! Да и не собирался он специально подсматривать — он же не виноват, что у них тут сплошные дыры.