Племя Тигра

Последние мало походили на кроманьонских дам и еще меньше — на былых современниц Семена: «И дело даже не во внешности, а… Сразу и не скажешь… Манера двигаться, говорить… В общем, был такой старый развеселый фильм — „Гусарская баллада“. В нем переодетая соответствующим образом девица долгое время кантуется в обществе лихих вояк, а они даже не догадываются о ее половой принадлежности. Так вот: брехня это! По-моему, такое невозможно в принципе. И дело тут не в формах тела, голосе и растительности на лице. В женщине всегда есть что-то такое, чего долго утаить нельзя, что не спрятать никаким гримом, не устранить никакими репетициями и тренировками: манера двигаться, смотреть, реагировать. В общем, нечто исконно женское. Встречаются, конечно, мужеподобные особи, у которых это „женское“ отсутствует почти полностью, ну так они и женщинами не воспринимаются, а выглядят уродками при любых внешних данных.

Хотя с другой стороны… Если подходить к вопросу объективно… Разные народы в разные эпохи предъявляют к женщинам различные требования. У одних красивыми считаются черные брови, у других — черные зубы (кажется, и такое бывает!). Скажем, у израильтян девушки за милую душу служат в армии и полиции, а вот на стройке ни одну не встретишь — даже в качестве начальника низового звена. Зато традиции демонстрировать свою сексуальность при каждом удобном случае у них нет — они и так красивые. А у наших женщин такая традиция есть, зато они работают на ремонте дорожных покрытий, кладут кирпич и льют бетон.

В общем, можно предположить, что секса в палеолите, скорее всего, нет. Иначе бы кроманьонские и неандертальские бабы так не выглядели. Может быть, где-нибудь доживают свой век Homo erectus, но и у них вряд ли дело обстоит лучше. Так вот, местные красотки внешне отличаются от своих мужиков только, пожалуй, ростом и наличием молочных желез. Ну, и прически другие: вместо двух — десяток косичек, которые, наверное, не расплетаются годами. А так — телосложение схожее, а лица безбороды и у тех, и у этих».

Неместные хьюгги — члены конвоя — сидели на своем месте смирно. Было похоже, что покидать его им запрещено или они сами этого не хотят. Во всяком случае, они успели изрядно нагадить в непосредственной близости от своего местопребывания. «Вот уж фигушки, — решил для себя Семен. — Со мной этот номер не пройдет! Если хозяева хотят, чтобы я находился здесь, а не где-то еще, — это их право. Но вот гадить тут и жить неумытым я не буду. Как советовал Макаревич: „Не стоит прогибаться под изменчивый мир — пусть лучше он прогнется под нас“. Мир-то, конечно, не прогнется, но я и так тут достаточно одичал».

Семен взял посох, смело перешагнул через границу своей резервации и направился к ручью, целясь выше по течению, чем расположена жилая территория хьюггов. Реакция хозяев на его появление была в общем-то ожидаемой: мужчины, женщины и дети не то чтобы от него шарахались, а раздвигались, отходили подальше и терпеливо ждали, когда он уйдет. Голые чумазые детишки с раздутыми животами смотрели с явным любопытством, но подходить не решались. Семен не удержался, подмигнул карапузу, азартно ковырявшему в носу, и процитировал Есенина:

…Ковыряй-ковыряй, мой милый!Суй туда пальчик весь,

Только с такою силойВ душу ко мне не лезь!..

Лезть к нему в душу малыш и не собирался: он вытянул из ноздри длиннющую козявку, осмотрел ее и сунул в рот.

— Ай-я-яй, — покачал головой Семен и погрозил пальцем. — Как тебе не стыдно! И куда твоя мама смотрит?!

Ребенок задумчиво почесался и полез во вторую ноздрю.

«Дикие нравы», — вздохнул Семен и отправился по своим делам. Идти пришлось довольно далеко, потому что справлять нужду на виду у хьюггов почему-то не хотелось, хотя сами они — и мужчины, и женщины — проделывали это легко и непринужденно, не находя в этом ни малейшей проблемы. «Ну прямо как животные. Помнится, читал рассказ о том, как белые „прогрессоры“-колонизаторы много лет пытались приучить жителей какой-то африканской страны пользоваться туалетами. Не приучили, но авторитет свой подорвали изрядно».

Выполнив утренний санитарно-гигиенический минимум, Семен уселся на берегу на корточки, посмотрел на копошение маленьких фигурок вдали и решил, что возвращаться к ним ему не хочется. По крайней мере, сейчас: приятное солнечное утро, легкие облачка на небе, веет почти теплый ветерок, водичка журчит, и травка кое-где зеленеет. «Чего бы такого еще сделать полезного? Искупаться? Что-то не тянет. Ах да, совсем забыл! Я же который день не общаюсь со своим другом — посохом. Так можно и квалификацию утратить. Вот соберутся они меня есть, а я уже и драться разучился — обидно будет!» Некоторое время он обдумывал, какое место выбрать для тренировки: прямо здесь или уйти вверх на плато? Хотелось, конечно, отойти еще дальше, но была опасность, что если он скроется из виду, то его охрана потащится за ним следом. «Черт с вами! — решил Семен. — Смотрите на здоровье, все равно ничего не поймете».