Пленительная красота

Мне (Стейси) большую часть жизни пришлось сражаться с депрессией. Депрессия и мысли о самоубийстве терзали меня с детства. Помните, я рассказывала, что пыталась покончить с собой еще в десятилетнем возрасте. Мой дух нередко был угнетен, а после рождения второго ребенка я почувствовала себя совершенно потерянной. Неуверенность в себе, стыд и ощущение собственной никчемности переполняли меня. Я любила и мужа, и сыновей, но ясно осознавала, что моей любви чего-то недостает. Я хотела быть счастливой, но не могла, ощущая себя не в ладу ни с собой, ни с Богом. У меня не было другого объяснения своего душевного состояния, кроме того, что во мне есть какой-то изъян, от которого мне никогда не избавиться.

Когда мы всей семьей переехали в Колорадо-Спрингс, у меня возникло желание устроиться волонтером в местный Кризисный центр для беременных женщин. Я хотела попробовать свои силы в роли консультанта, в чьи обязанности входит проведение тестов на беременность и собеседование с обратившимися в центр женщинами. Все, что связано с нежелательной беременностью и сложнейшим выбором, перед которым оказываются беременные, — вот то, чем мне хотелось и хочется заниматься. Видите ли, когда я училась в школе, я и сама сделала аборт. В тот день я почувствовала, будто часть моей собственной души умерла вместе с моим неродившимся ребенком, поэтому мне очень хотелось уберечь женщин от этой страшной ошибки.

Но выяснилось, что, по правилам Кризисного центра, сделавшим аборт женщинам не разрешалось заниматься консультированием до тех пор, пока они сами не прослушают курс «Реабилитация женщин с постабортным синдромом». Этот центр считал необходимой помощь даже тем женщинам, которые сами были готовы выступать в роли добровольных помощниц. Я согласилась прослушать этот курс.

Оказалось, он был мне крайне необходим. Почти никто из моих близких не знал о сделанном мной аборте, и вот я оказалась в одной комнате приблизительно с десятью женщинами, в присутствии которых мне пришлось признаться в своем грехе. Все они оказались сокрушающимися и раскаивающимися христианками. В своих церквах они, как правило, возглавляли какие-нибудь служения. Все они сделали как минимум один аборт, на совести некоторых их было несколько. Все мы нуждались в прощении и исцеляющем прикосновении Бога.

Встречи с этими женщинами Бог использовал словно скальпель для операции на моем сердце. На наших собраниях рассматривались лишь те темы, которые касались абортов, и если попутно всплывали и другие вопросы, нам рекомендовалось обращаться за дополнительными консультациями куда-то еще. В скором времени такая дополнительная консультация потребовалась и мне, и я, позвонив руководителю нашей группы, попросила ее направить меня к какому-нибудь специалисту. Дело в том, что по мере прохождения мной предложенного Кризисным центром курса у меня вскрылось столько нерешенных проблем, что я просто на стенку лезла от терзающей меня сердечной боли. Пожалуй, впервые в жизни я задумалась над тем, что, возможно, не все выпавшие на мою долю душевные травмы я получила по своей вине, а пережитое мной насилие было вовсе не тем, чего я заслуживала.

Я начала посещать рекомендованного мне психолога. Бог свел меня с замечательной женщиной — проницательной и любящей христианкой, которая чрезвычайно деликатно подошла к решению моих проблем, помогая мне смело взглянуть им в лицо. Вместе с Богом она шаг за шагом провела меня в самые потаенные уголки моего сердца, и с ее помощью я поняла, что Иисус сломал все запоры, удерживающие меня в плену. Мое знакомство с Лаурой (так звали эту незаурядную женщину) состоялось незадолго до того, как я начала осознавать, что топчусь на месте. Мои мысли по-прежнему путались, мне не хватало ни сил, ни желания двигаться вперед. Она порекомендовала мне принимать антидепрессанты, что я и сделала.

Как вы помните, мой отец страдал маниакально-депрессивным психозом, известным в медицине как биполярное расстройство психики. Отмечающийся в этом случае химический дисбаланс передается по наследству. (Спасибо, папочка.) Итак, я начала лечиться. Через пару недель я больше не чувствовала пригибающей меня к земле тяжести, с которой мирилась большую часть своей жизни. Я была поражена: «Так вот как чувствуют себя все нормальные люди? Вот это да!» Теперь я была способна позволить Богу повести меня к более глубокому исцелению моей души. Небо вновь стало голубым, и жизнь больше не казалась такой ужасной.