Победы, которых не было

Если отрешиться от уже устоявшихся традиционных оценок и попытаться объективно проанализировать все вышеизложенное, то напрашивается неожиданный вывод, что один из главных устоев нашей историографии «о параноидальном сталинском недоверии к мудрому руководству Красной Армии в начальный период войны» — не соответствует действительности. Этот тезис был рожден в хрущевскую «оттепель» и получил права аксиомы в горбачевскую «перестройку». То есть, тогда, когда еще здравствовало большинство генералов и маршалов военной поры, которым по вполне понятным причинам было выгодно списать свои ошибки и неудачи на мертвого «отца народов».

Конечно, свирепый «кремлевский горец» представлял собой малосимпатичную личность. И, по большому счету, не верил никому. Однако, внимательно присмотревшись к требованиям, предъявлявшимся им в 1941–1942 годах к советской армейской верхушке, нельзя не признать, что в известном смысле Сталин в то время не недооценивал, а наоборот — переоценивал таланты своих полководцев. Ведь он ожидал от них, — учитывая астрономический перевес Советского Союза в людях и технике, — выполнения вполне заурядных по степени сложности задач, которые оказались отечественным генералам явно не по силам. Конечно, расстрелы многих высоких чинов после поражений в первых боях 1941 года, отвратительны с любой точки зрения, однако, если вспомнить о паранойяльных чертах личности Сталина, они, скорее всего, объяснялись именно неверием вождя в то, что при таком колоссальном преимуществе в силах, которыми располагали его стратеги, сражения, проигрывались ими неумышленно.

Лишь летом 42-го «хозяин», видимо, понял, что злого умысла здесь не было. Просто таков общий уровень профессионализма в его армии. И других генералов все равно взять неоткуда[388]. Однако полностью смириться с этим, генсек, вероятно, сумел не сразу. Характерна его телеграмма от 27 мая — после харьковского разгрома — в ответ на неоднократные просьбы руководства Юго-Западного фронта (Тимошенко, Хрущева, Баграмяна) о подкреплениях: «Не пора ли вам поучиться воевать малой кровью, как это делают немцы? Воевать надо не числом, а умением!»[389]. И крупных резервов туда не послал. В результате противник прорвался к Сталинграду. Только с поздней осени 1942 года будущий генералиссимус, наконец, стал исходить из суровой реалии — для успеха Красной Армии надо иметь не просто численное преимущество, а многократное, подавляющее превосходство.

Однако в начале второго военного лета до спасительного «озарения» было еще далеко. Поэтому с окончанием зимы 1941–1942 годов, предоставившей Красной Армии некоторую военно-климатическую передышку, все вернулось «на круги своя», и события вновь стали развиваться по сценарию июня — ноября 1941 года…

Критический момент

В то время как Советский Союз подобно второгоднику повторял уже неоднократно пройденный курс фронтовых наук, на мировой арене произошли кардинальные изменения. Нападение Японии на США хотя и ознаменовалось впечатляющими военными успехами самураев, парадоксальным образом ослабило страны «Оси» в Европе. Экономический потенциал Америки был столь огромен, что один лишь факт официального присоединения Вашингтона к антигитлеровской коалиции сразу же начал оказывать заметное влияние на ход боевых действий в Старом Свете. Берлину пришлось озаботиться проблемой немедленного усиления — как количественного, так и технического — своих войск в Средиземноморье и на побережье Атлантики. Более значительных ресурсов отныне требовали продолжение активной войны на море против англосаксов, а также задача организации мощной ПВО, способной противостоять тысячным стаям американо-британских стратегических бомбардировщиков. Все это заметно сократило объем пополнений и материальных средств, направляемых на Восточный фронт.

К тому же триумфальная череда японских побед на Тихом океане продолжалась недолго. Тот вариант войны, который так удачно был реализован Токио в конце XIX — начале XX века в ходе конфликтов с Китаем и Россией, на сей раз дал сбой. США в короткое время сумели развернуть на тихоокеанской арене значительные силы и внесли перелом в ход борьбы. Уже в июне 1942 года «звездно-полосатый» флот показал зубы, разгромив японские эскадры в сражении у атолла Мидуэй. Конечно, до окончательной победы здесь тоже еще было очень далеко. Но неотвратимо раскручивавшийся гигантский маховик американской военной промышленности с каждым месяцем делал надежды японцев на победу все утопичнее — в прямом и переносном смысле слова. Тем более что Страна восходящего солнца вскоре лишилась и своего единственного козыря — преимущества в опыте, поскольку не смогла обеспечить быстрой подготовки достойного смены гибнущим ветеранам. В итоге Штаты получили возможность уделить больше внимания европейским делам и нарастить объем поставок по ленд-лизу Великобритании и Советскому Союзу[390].