Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Психологически Боб на мгновение окаменел, превратился в камень (или кирпич). Его тело больше не было для него опорой, которая помогла бы ему стоять. Обычно люди чувствуют себя в своем теле как дома, и неслучайно с точки зрения языка у нас «есть» тело: «у меня есть руки», «у меня есть ноги», «у меня есть глаза, мозг» и так далее. Это «обладание» отсылает к собственности. Точно так же, как у меня есть велосипед, на котором я могу кататься, у меня есть тело, с помощью которого я передвигаюсь по миру. Но во время психотического приступа Боб временно утратил чувство собственности. Он перестал быть хозяином своего тела. Как раз наоборот. Ему казалось, что его телом овладели странные ощущения, которые больше ему не принадлежали. Он не чувствовал себя причастным к тем чувствам, которые спонтанно испытывал, как раз потому, что в тот момент не хватало нужных слов.

Если бы, например, расшатавшийся кирпич вызвал у Боба беспокойство по поводу плохого состояния здания студенческого общежития или заставил его задуматься об эфемерности вещей, он смог бы шаг за шагом объединить эти впечатления в цепочку рассуждений. Но этого не произошло. «Я был не в состоянии отфильтровать эти впечатления. Я не мог найти ответы. Я как будто попал в ловушку зрения, наблюдения. Установить связь с тем, что я видел, и поделиться этим с другими было невозможно». Как бы он ни старался, он просто не мог подобрать нужных слов. Впечатления внешнего мира обрушились на Боба и раздавили его внутренний мир. Это нарушило не только способность концентрировать внимание, но и обычное физическое восприятие. «Тело болело, как будто я подхватил грипп, но без температуры. В результате что бы я ни пытался сделать, давалось с трудом. Если вы загипнотизированы импульсами тела, то погружаетесь в чувственное». И вновь Боб использует «чувственное» для обозначения переживания, которое сбивает с толку, дезориентации по отношению к привычным телесным ощущениям. Сначала его внимание привлек кирпич, а следом уже и тело стало ощущаться по-другому.

Точно так же и эмоциональные состояния, такие как тревога, гнев или влюбленность, часто воспринимаются как неясные ощущения в теле, которые сбивают с толку. Они похожи на спираль раздражающих или возбуждающих стимулов. Де Клерамбо описал их как «эмоции без объекта»: аффекты, которые не связаны ни с ситуацией, ни с мыслью, и именно поэтому они способны развиваться в самых разных направлениях. Часто такие неопределенные эмоции нарушают обычные мыслительные процессы, основанные на языке, и приводят к чудовищной растерянности или маниакальному беспокойству. Разум перегружен, так что у пациента в голове процессы управления нарушаются и перестают функционировать.

Возвращаясь к уже знакомой нам кинометафоре: в такие минуты режиссер окончательно слетает с катушек, и сценарист просто не может следить за тем, что же задумал режиссер, а «Я» больше ничего не остается, кроме как бесцельно бродить по сцене.

Таким образом, ментальный автоматизм на уровне физического и эмоционального восприятия отличается от неконтролируемого нарушения речи и мысли. Когда Элин Сакс путается в странных словосочетаниях, развитие ее внутреннего мира останавливается, потому что сценарист потерял нить сюжета. Когда же речь идет о захлестнувших физических и эмоциональных впечатлениях, режиссер теряет нить повествования так, как если бы он был под воздействием наркотиков, но при этом все равно продолжает снимать. А если режиссер теряет самообладание, то вскоре его примеру следуют и другие члены съемочной группы.

Неуправляемое и импульсивное поведение – это тоже симптом самостоятельных психотических переживаний

Третья форма психического автоматизма в своем выражении похожа на две предыдущие. Де Клерамбо рассматривает ее через поведение. Сам того не желая, пациент начинает совершать поступки, которые позже вызывают у него удивление. У Лакана есть описание пациентки, которая писала тексты на автопилоте. Она исписывала страницу за страницей, но впоследствии утверждала, что все это происходило вопреки ее воле. Такое поведение производит впечатление на окружающих, но, к счастью, не причиняет боль³³.

Чего нельзя сказать о психозе Пита Куипера, которому повезло куда меньше. Куипер был профессором психиатрии из Нидерландов, который много лет обучал врачей. Однако в период с 1983 по 1985 год, на закате своей карьеры, он испытал ряд психотических кризисов, которые вылились в глубокую депрессию, сокрушительное чувство вины и ужасные галлюцинации – все это он описал в своей книге Ver Heen («Далеко»)³⁴.

Одной из проблем, с которыми Куипер сталкивался во время приступов психоза, была склонность к расторможенному поведению. Против своей воли он испытывал импульсы, которые побуждали его совершать странные поступки. Ситуация ухудшилась настолько, что он начал представлять опасность для себя и окружающих. Я вернусь к этой стороне вопроса чуть позже.