Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Концептуальное различие Лакана между Реальным, Символическим и Воображаемым помогает нам понять, как формируется такое решение проблемы. Во время приступа психоза галлюцинации и бред нарушают воображаемую непрерывность психической жизни, поскольку причудливые сценарии внезапно оказываются правдой. Тем не менее, заглядывая за рамки сюрреализма переживаний, Лакан рассматривал их как простейшие символические реакции, связанные с серьезными потрясениями, которые он квалифицировал как Реальные. Сообщения и знаки, полученные во время психотических эпизодов, – это не что иное, как символические маркеры, которые служат стратегии самоисцеления. Они вновь заполняют разум предметами, о которых можно думать и говорить. Сопутствующий поток первичного ассоциативного мышления, смешанного со вторичным процессом мышления, в свою очередь, пытается связать разрозненные символические элементы так, чтобы они снова обрели согласованность.

К сожалению, эти попытки не гарантируют восстановления воображаемой согласованности и спокойствия в человеческом сознании. Напротив, зачастую они становятся причиной значительного физического и психического возбуждения. Безумное напряжение, которое испытывает тот, кто переживает серию психотических откровений, отражается в сюрреалистичных образах, которые формируются галлюцинациями и бредом. Иногда это выражается в самоуверенности, а иногда в дикой ярости или чистом ужасе.

Глава 4. Что провоцирует эпизоды психоза, и что они выражают

Ксенопатия

Психоз сталкивает нас лицом к лицу со странным и необычным. В случае Даниэля Пауля Шребера странность приняла форму Бога, который сначала издевался над ним, а затем объявил своей женой. Элин Сакс обнаружила, что произносит неконтролируемую тарабарщину, и поверила, что дома, мимо которых она проходит, проецируют ей в голову свои мысли. А Яёи Кусама услышала, как собака говорит человеческим голосом. В то время как сама она заговорила по-собачьи… Сложно представить себе такие странные ситуации, и все же они (и многие другие, не менее странные) происходят. Слова и мысли выходят из-под контроля, да так, что люди в состоянии психоза теряют способность нормально функционировать. Их буквально тошнит от безумия, они измучены постоянным чувством подавленности. Поль Гиро, французский психиатр, удачно выбрал греческое слово для описания этого чувства: «ксенопатия», что означает болезнь из-за ошеломляющей странности, которую испытывает человек⁴⁹.

Свен Уникид объясняет последствия такой ксенопатии следующим образом:

«Психоз разрушил все. Я был совершенно опустошен, превратился в раковину. Все, что делало меня тем, кто я есть, исчезло. Личность, все то, что ассоциировалось у меня со Свеном, исчезло. Как будто кто-то отформатировал жесткий диск у меня в голове. Ничего не осталось. Ничего. Только теперь я понимаю, что со временем мне пришлось восстанавливать свою личность с нуля», – пишет он.

Причина, по которой человек теряет себя во время психоза, не связана с критической неуверенностью в себе. В современном обществе все мы испытываем неуверенность в своих идентичности и желаниях. Как и Декарт, мы сомневаемся в себе и своем окружении. Иногда подобные вопросы вызывают беспокойство и подрывают уверенность. Но они же ее и вселяют. Как доказал Декарт, наличие сомнений на самом деле укрепляет наше самоощущение. Присутствие самых разных идей у нас в сознании подтверждает, что мы – личности, способные мыслить: я мыслю, следовательно, я существую.

Психоз нарушает процесс саморефлексии. Внезапно происходящее перестает касаться меня, что приводит к отчуждению. Другие сливаются с «Я», так что вы больше не можете быть уверены в том, что мысли на самом деле принадлежат вам. Это подрывает основы декартовского «я мыслю, следовательно, я существую». Если кто-то другой думает у меня в голове, могу ли я по-прежнему «быть»? Существую ли я в каком-то значимом смысле?

Картина Рене Магритта[25] «Репродуцирование запрещено» иллюстрирует странное состояние, которое возникает в такие моменты. Мужчина смотрит в зеркало над каминной полкой. Рядом с ним лежит книга. Позади него глухая стена. В зеркале отражаются каминная полка, книга и стена. Но не лицо мужчины. Вместо этого зеркало отражает лишь его затылок.