Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Я уже упоминал об этом, но стоит повторить еще раз: язык играет решающую роль в формировании внутреннего мира. Слова и истории помогают упорядочить мысли и идеи. Содержание истории, которую мы хотим рассказать, не определяет организацию наших мыслей. Помимо того, что истории придают жизни смысл, они также предлагают структуры, с помощью которых мы строим фразы. Архитектура грамматики так же важна для нас, как и строительные блоки идей. Предложения определяют и разграничивают позиции, позволяя носителю языка создать и принять образ «Я», который соотносится с окружающей средой. Имена собственные, личные и притяжательные местоимения, такие как «мы», «они» или «мой», «ее», жизненно важны для разговора. Они позволяют нам выражать индивидуальность и определяют пространство для маневра. Без этих лингвистических инструментов наша свобода была бы ограничена, а внешний мир казался бы угрожающим.

Лакан утверждал, что эти языковые средства превращают нас в субъекта, и это хорошая отправная точка. Однако у человека есть проблема: он знает, что существует, но не знает, кто он такой; не говоря уже о том, что происходит в душе у других. Вот тут-то на помощь приходят истории. Они подталкивают выстраивать представления о нашей идентичности и идентичности других людей, наполняя воображение вымышленными сценариями и оформляя субъектность. Благодаря историям мы понимаем, какую роль играем и как играть ее лучше всего. Они компенсируют несовершенство бытия. Однако, чтобы этот процесс был успешным, истории должны претворяться в жизнь и предлагать адекватный взгляд на реальность. Только тогда из историй может родиться сценарий с диалогами и ремарками. Но это не случается само по себе. Истории оживают только тогда, когда их рассказывают люди, убежденные в их правдивости – так создаются уверенность и чувство причастности. Люди, которые чувствуют привязанность к одним и тем же историям, укрепляются в своем самосознании благодаря общим взглядам. Общие истории превращают мысли и внутреннюю жизнь человека в пузырь повествования, и это помогает нам чувствовать себя куда менее одинокими в компании близких по духу людей.

В своих работах философ Петер Слотердайк[26] называет истории «символической иммунной системой». Они защищают нас от того, что мы не понимаем, и нейтрализуют вредное внешнее воздействие. В глобальном масштабе именно эту функцию для многих людей выполняют религия и философия. Благодаря им мы знаем, что такое хорошо и что такое плохо, а также к каким целям следует стремиться. В более узком смысле это обычные семейные истории и анекдоты, которые партнеры рассказывают друг другу для того, чтобы не выходить из роли. Все это создает психологический «островок безопасности», на котором расцветает наш внутренний мир и куда постепенно проникает внешнее влияние⁵².

Но это, разумеется, делает нас более уязвимыми. Как только мы начинаем сомневаться в правдивости историй или их внутренней целостности, уровень воображаемой защиты, которую они обеспечивают, уменьшается. Бессмысленность начинает играть все более заметную роль. С точки зрения нашего самоощущения, границы идентичности размываются, что приводит к беспокойству и унынию.

Такая уязвимость, оставаясь определяющим аспектом человечности, выражается в психологических проблемах. Некоторые обращаются к алкоголю или наркотикам, чтобы избавиться от неприятных чувств и мыслей о самих себе. Других беспокойство буквально доводит до болезни. В самых крайних случаях люди теряют связь с реальностью, что приводит к психозу.

Исходя из этой идеи, мы можем предположить, что творческие и пытливые умы особенно уязвимы для психоза. Чем больше человек стремится подвергать сомнению привычное, проверять границы и исследовать исключительное, тем меньше условностей он учитывает, обретая жизненный опыт. Ключевой вопрос здесь в том, как далеко можно зайти в исследовании незавершенного, не теряясь в нем и не подрывая символические координаты собственного существования. Я не могу ответить на этот вопрос, но выход за рамки обыденного, по-видимому, сопряжен с определенными рисками. Взгляните, сколько фундаментальных ученых, философов и психиатров в конечном счете сталкиваются с безумием. Очевидно, что сомнение в том, что кажется очевидным, и повышенная чувствительность ко всему необычному мотивирует людей освоить упомянутые профессии. Но в то же время отход от общепринятых норм может привести к потере взаимопонимания с окружением.

Переломный момент психоза

Сегодня термин «уязвимость к психозам» иногда используют для осторожного обозначения людей, которые все время борются с явными психотическими эпизодами. Однако в более буквальном смысле он обозначает те факторы, которые могут спровоцировать психотические переживания. Идея, вне всякого сомнения, привлекательная. Только представьте: если мы будем знать, какие факторы провоцируют психоз, вполне возможно, мы сможем предотвратить его. К сожалению, не все так просто.