Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Рассмотрим, например, феномен агрессии. В компьютерной игре мы стреляем во всех и вся с такой яростью, с какой нам только заблагорассудится, не опасаясь последствий воинственности и гнева. Игра предлагает нам безопасное пространство и атмосферу, в которых эти черты нашей личности выглядят органично. Уборка и акваскейпинг работают точно так же. Все это помогает нам создать наше представление о мире и самих себе.

Юнг столкнулся с той же проблемой, хотя в его случае она была куда более экстремальной, потому что ему нужно было найти образ жизни, соответствующий по форме и тону его психотическим переживаниям. Он добился этого, полностью погрузившись в созданную им самим духовную среду. А там слушать мистических персонажей, которые говорят загадками, уже не кажется таким странным. Если коротко, то он создал контекст, в котором ему больше не нужно было воспринимать экстраординарные переживания как что-то чересчур экстраординарное. С его точки зрения, это был большой успех. Рассуждения о мистике восстановили его хрупкое самоощущение. Позже он говорил, что «Красная книга» и башня в Боллингене помогли ему завершить то, что он назвал «процессом индивидуации».

Это означает, что в ходе этого процесса он смог представить себя уникальной личностью и так обрести внутренний покой. Однако окружающим Юнг казался еще более эксцентричным, чем когда-либо. Он жил и дышал духовностью и повсюду видел алхимические узоры, из-за чего его было трудно воспринимать как обычного врача.

Во многом именно так Кусама и Джойс выработали уникальный эксцентричный стиль, чтобы нейтрализовать последствия психотических приступов. Поначалу обоих беспокоили запутанные переживания, которые подрывали их личность. Однако позже они использовали этот опыт в качестве основы для создания немного причудливого и в высшей степени индивидуалистичного мира. В этом им помогли стили и жанры искусства. Как только они оказались в этой новой для себя обстановке, дезориентирующий опыт прошлого утратил силу и способность сбивать с толку. То, что когда-то казалось странным, перестало быть таким. Не только для Кусамы и Джойса, но и для их многочисленных поклонников, которые считают их нетрадиционный взгляд на мир не столько причудливым, сколько вдохновляющим.

Например, Кусама в ряде работ изображает множество точек и узоров в виде сетки – эту концепцию она перенесла непосредственно из мира своих галлюцинаций. Однажды она проснулась и обнаружила, что кожа у нее на руке полностью покрыта ярко-красной сеткой. А как-то раз она смотрела на яркую скатерть с цветочным рисунком, и внезапно вся комната от пола до потолка покрылась цветами⁶⁵.

Сначала она пришла в ужас от того, что ее мир искажается. Казалось, будто она перенеслась в абстрактное пространство, и в какой-то момент самоубийство показалось ей единственным выходом. К счастью, до такого дело не дошло. Вместо этого она начала экспериментировать с формами и цветами, которые видела в галлюцинациях. Сейчас она использует эти неустанно меняющиеся формы и цвета в картинах, инсталляциях и модной одежде. Во время хеппенингов она украшает этими узорами обнаженные тела моделей, а в прошлом создала чехлы для деревьев и гигантские скульптуры из цветов, покрытых бесчисленными точками. Кусама как-то написала, что рассматривает свое искусство как форму «разрушения». Наполняя все вокруг формами и цветами, она нейтрализует то, что нарушает ее чувство пространства и времени. В мире, который и так полон точек, ее галлюцинации время от времени добавляют к ним еще парочку.

Бриколаж опыта, который вводит в заблуждение

Если бы вы показали работы Юнга и Кусамы Жаку-Алену Миллеру[35], психоаналитику и зятю Лакана, он, вероятно, сказал бы, что они занимаются бриколажем. По сути, это значит, что, объединяя самые разные элементы, возникающие во время психотического эпизода, можно создать новый мир⁶⁶.

В этом смысле бриколаж можно рассматривать как творческую переработку металла, что-то вроде изготовления садовой скамейки из старого грузового поддона, платья из надоевших занавесок и т. д. Иными словами, вещи, которыми можно украсить интерьер, но которые нельзя найти в обычном магазине. Занимаясь бриколажем, мы создаем что-то новое из остатков чего-то старого, на что большинство людей, скорее всего, не обратят внимания до тех пор, пока мы не применим наш творческий потенциал, чтобы превратить эти остатки во что-то интересное. Как это работает? Пабло Пикассо снимает руль со старого велосипеда. Вешает его на стену вверх ногами и кладет под него велосипедное седло. Внезапно эта композиция начинает напоминать голову быка, в то время как на самом деле это всего лишь хлам, который он изобретательно переработал.

Привычка заставляет нас смотреть на вещи под одним и тем же углом. Бриколаж позволяет избавиться от этой привычки, отойти, присмотреться к тому, что получилось, а затем воспользоваться творческой свободой для того, чтобы все переделать.