Поэтический язык Марины Цветаевой

Центральные цветовые образы цикла «Георгий» – красный плащ Георгия Победоносца и его белый конь – цветовые доминанты известной иконы «Чудо Георгия о змие». Семантическое наполнение слова красный и слов, обозначающих оттенки красного, на протяжении семи стихотворений цикла постоянно меняется. В начале первого стихотворения дано четкое обозначение красного как цвета героя и белого как цвета коня. При этом красное и белое одновременно противопоставляются и взаимно дополняют друг друга: И плащ его – был – красен, / И конь его – был – бел[67]. Далее красный цвет детализируется в образах крови и огня и – как символ героического – подвергается нравственной переоценке. Красным обозначена пасть змея:

На дохлого гадаБелейший коньВзирает вполоборота.В пол-ока широкогоВслед копьюВ пасть красную – дико раздув ноздрю –Раскосостью огнеокой(II: 35).

Важно, что композиционной основой всего цикла является психологическая антитеза: Георгий Победоносец – образ героя, смущенного кровопролитием, а конь воплощает в себе гордость победителя:

Смущается всадник,Гордится конь(II: 35);

Взлетевшею гривойЗатменное солнце.Стыдливости детскойС гордынею конскойСоюз(II: 37).

Обозначение красного в цитированных строках относится и к коню, в глазах которого отразился цвет раскрытой пасти змея (или у разгоряченного битвой коня глаза налились кровью): раскосостью огнеокой. Так начинается постепенное заполнение белого (исходный цвет коня) красным.

Красным предстает и копье, окрашенное кровью змея, причем красный цвет в этом случае гиперболизируется пурпурным, а отблеск копья гиперболизированно представлен синкретической метафорой плаща и красной тучи:

Закатным лучом – копьецо твоеИз длинных перстов брызжет.Иль луч пурпуровыйКосит копьем?Иль красная тучаВзмелась плащом?За красною тучею –Белый дом.Там впустятВдвоемС конем(II: 36).

За красною тучею – / Белый дом – вероятно, ‘рай, покой’ – награда за победу над злом, та награда, которую победитель предпочитает традиционной сказочной награде – царевне:

А девы – не надо.По вольному хладу,По синему следуОдин я поеду(II: 41).

Во втором стихотворении цикла, как и в первом, оппозиция красного и белого четко выражена в его начале и в конце:

О тяжесть удачи!Обида Победы!Георгий, ты плачешь,Ты красною девойБледнеешь над деломСвоих двухВнезапно-чужихРук.‹…›Зардевшийся под оплеухою славы –Бледнеет. – Домой, трубачи! – Спит.До судной трубы –Сыт(II: 38).

В четвертом стихотворении смирение Георгия, его страдание под нравственным бременем славы, отказ от награды представлены высокомерием:

Как передать твое высокомерье,– Георгий! – Ставленник небесных сил!(II: 40).

В последнем стихотворении цикла тема «ставленника небесных сил» получает развитие и разрешение в приятии лирическим «я» Цветаевой робости и кротости героя, потому что они связаны с его страданием:

Так смертная мукаГлядит из тряпья(II: 42);

Приятие это окрашено в светлые тона:

О лотос мой!Лебедь мой!Лебедь! Олень мой!Ты – все мои бденьяИ все сновиденья!‹…›Лазурное око мое –В вышину!(II: 42).

Таким образом, герой и конь как бы меняются своими символическими цветами: конь из белого становится красным, а герой из красного – белым. Так в слове красный совмещаются значения красного и белого (светлого) через тему страдания как критерия святости.

Е. Фарыно показывает, что и в поэме «На красном коне», и в цикле «Георгий» «непосредственная борьба (и тем самым непосредственное столкновение с бренностью или со смертным началом мира сего) препоручается Цветаевой двойнику “всадника” – коню ‹…› “Победа” коня ‹…› – победа земного порядка; победа же Георгия – победа над “победой” и принадлежит небесному порядку. “Конь” и “всадник”, или Георгий, являют собой два нетождественных уровня духовного. “Всадник” запределен и никак не соприкасается с миром бренного, “конь” же – ‘посредник’ и играет роль ‘защиты’ “всадника” от такого соприкосновения ‹…› чреватого уязвлением духовного начала» (Фарыно 1985, 323–324).