Поэтический язык Марины Цветаевой

При обозначении глаз как пространства лазоревый цвет, с одной стороны (в противопоставлении черному), связан с пустотой не как опустошенностью после страсти, а, подобно белому цвету, с пустотой бесстрастия. С другой стороны (в сближении с синим), он связан с духовным началом в его максимальном проявлении: «пустынность», доходя до предела, превращается в «звон», предельная степень бесстрастия оборачивается возможностью выхода за пределы земного бытия. Если в цитированном стихотворении из цикла «Отрок» слово черный является собственно цветообозначением, а словосочетание провалы в лазурь – иносказанием, то в поэме-сказке «Царь-Девица» соотношение обратное: лазурные – цветообозначение, а две черных дыры – иносказание. При этом духовная сущность Царевича-гусляра представлена в контексте смертельной телесной немощью, определяемой как вообще его образом в поэме, так и содержанием эпизода – кручиной Царевича перед первой встречей с Царь-Девицей:

Не слетались голубиК окну, за крупой –Встал Царевич сгорбленный,Кручинный такой.‹…›«Не понять, чем бабамМоя суть хороша!Руки-ноги слабые,Как есть – лапша!‹…›Кто б меня да турманомДа в тартарары!Где глаза лазурные?Две черных дыры.Снеговее скатерти,Мертвец – весь сказ!Вся-то кровь до капелькиК губам собралась!(П.: 18–19).

Связь лазурного (символ духовного начала) с черным (символ страдания) имеет характер соперничества: то черное, то лазурное оказываются способными выразить высшую степень духовности, однако черное – как смерть, лазурное – как вознесение души.

Тема красного (символ страсти) и синего, лазоревого, лазурного, связанного с недосягаемой далью, бессмертием (символ святости), определяет в творчестве Цветаевой оппозицию «красный (и его оттенки) – синий (лазоревый, лазурный)»:

1. Доколе меняНе умчит в лазурьНа красном коне –Мой Гений(П.: 105);

2. Сапожок чрез борток,Ногой легкою – скокДомой, в красный чертог.На простор синих волн –Толк – Царевичев челн!(П.: 37);

3. В царстве моем – ни свинки, ни кори,Ни высших материй, ни средних историй,Ни расовой розни, ни Гусовой казни,Ни детских болезней, ни детских боязней:Синь. Лето красно.И – время – на всё(П.: 274).

Примеры эти разнородны, взяты из произведений, резко различающихся по своей стилистике: 1-й – из поэмы «На красном коне», в которой авторский голос не связан ни с какой стилизацией; 2-й – из поэмы-сказки «Царь-Девица», ориентированной на фольклорную стилистику; 3-й – из сатирической сказки-пьесы «Крысолов», иронически пересказывающей и переосмысливающей немецкую легенду. В соответствии со стилистическими особенностями цитируемых произведений семантика цветовых слов, сохраняя главные особенности цветаевской парадигматики в цветообозначении, имеет и специфические черты. Так, в поэме «Царь-Девица» слово синий имеет характер постоянного эпитета, свойственного фольклору, но первичное цветовое значение этого эпитета актуализировано в контрасте с образами красного. Слово красный в таких сочетаниях, как красный чертог, лето красно, совмещает в себе и первичное архаическое значение красоты, привлекательности, и современное цветовое значение. При этом архаическое значение положительной эмоции вполне согласуется с символическим, актуализированным Цветаевой, значением страсти: красный чертог – дом, среда обитания Царь-Девицы, ее стихия; лето красно – цель гибельного стремления, мечта уводимых музыкантом детей.

в) Зеленое в системе цветообозначений

Противопоставление зеленого цвета другим цветам в поэтическом языке Цветаевой встречается гораздо реже, чем рассмотренные оппозиции черного, красного, белого и синего. По существу, можно выделить только два противопоставления, включающих обозначение зеленого на основе собственно цветового признака: «зеленое – черное» (‘живое’ – ‘мертвое’) и «зеленое – белое» (‘радостное’ – ‘равнодушное’).

В поэме «Переулочки» черное как символ смерти противопоставлено зеленому как символу жизни, при этом смерть представлена как необходимое условие воскрешения: