Подобную гиперчувствительность в обнаружении деятеля вкупе с сильной человеческой тенденцией интерпретировать закономерности как нечто значимое и не воспринимать случайность как объяснение маловероятного события (плохого или хорошего), по мнению некоторых исследователей, дают нам
Между удачей, религией и верой в сверхъестественное есть долгие и прочные связи.
Этнографы-культурологи указывают на то, что, когда мы обращаемся к богам, зачастую формулируется конкретная просьба о помощи: в исцелении от болезни, в развитии нового начинания, в победе над врагами и так далее. Мы не просто болтаем со Всемогущим, мы просим у него (или у нее) четкого результата, выполнения нашего желания, причем такого, которое считаем неподконтрольным самим себе. Амброз Бирс, американский писатель, дал сатирическое определение молитвы как просьбы, чтобы «законы Вселенной были отменены ради одного и притом явно недостойного, по своему же мнению, просителя»[41].
Если просьба действительно важная, мы молим богов вмешаться в наших интересах. В конце концов, как правило, они и являются богами, поскольку способны контролировать неконтролируемое. В большинстве (если не во всех) человеческих культур есть бог или богиня (или даже оба) удачи, к которым можно воззвать, чтобы привлечь везение или избежать невезения. Процесс обращения давно оформлен в ритуалы, и у молящихся есть волшебные слова, иконы и заклинания для привлечения богов на свою сторону.
В наши дни, говоря об удаче, мы иногда смешиваем два понятия, которые воспринимались как абсолютно разные в древние времена: идея фортуны и участи (или судьбы). Участь – это предопределенное течение вашей жизни. Если верите в нее, она определяется при вашем рождении, вы не можете ее изменить и что бы ни делали, все случится так, как предначертано. Участь нельзя переделать. На протяжении истории человечества считалось, что участь людей определяют боги и она неподконтрольна простым смертным.
Слова «участь» и «судьба» могут быть взаимозаменяемы. Их определения одинаковы, в обоих подразумевается предопределенность и необратимость течения событий в жизни человека. При этом слово «судьба» более гибкое, и в него может включаться возможность что-то изменить. Например, экзистенциальный психоаналитик Ролло Мэй описывал судьбу как спектр[42]. На дальнем левом его конце лежат неизбежные и предопределенные события: смерть, землетрясения, катастрофы и извержения вулканов. На противоположном располагаются события и обстоятельства, которые мы не выбирали (например, культура, в рамках которой родились, или историческая эпоха, в которой живем), но на которые можно повлиять дальнейшей деятельностью. В таком рассмотрении судьба может быть и предопределена, но при этом мы способны сами формировать ее или направлять на другой путь.
Под участью иногда подразумевается нечто неизбежное – это тропа, по которой мы еще не направились, но которая неотвратимо разворачивается перед нами. В судьбе заложена возможность влиять на события действиями и решениями. Ричард Бардгилл, профессор психологии Университета Святого Франциска, писал об исторических различиях между идеями судьбы и участи:
«В целом участь – это концепт, в рамках которого есть множество аспектов нашей жизни, их мы не выбираем и не контролируем. Есть события, происходящие случайно, когда мы этого не ждали. И они, словно данные нам, формируют жизнь… Судьба заключается в том, чтобы смотреть в будущее, опираясь на то, что уже произошло. Судьба – это проецирование прошедших событий в будущее… судьба человека не будет воплощена в жизнь без его сознательных усилий и совершенных им выборов»[43].
Зато, когда речь заходит о фортуне, нет споров и философских дебатов. Фортуна – это удача.
Наша фортуна – это все случайные события, которые происходят с нами неожиданно и произвольно.