Поймай удачу за хвост. Почему у вас больше шансов выжить в авиакатастрофе, чем выиграть в лотерею

Возглавляя факультет, ученый теряет много времени, и это не та должность, при которой остается возможность тратить его на изыскания. Так что Хебб отправил Олдса, новичка в исследовании мозга (социальная психология не относится к психологии мозга, она изучает то, как функционируют социальные группы и как социум влияет на индивидуума), к Милнеру, который уже имел опыт в данной области. Милнер вспоминал про Олдса и их эксперимент так:

«Любой знакомый с Джеймсом Олдсом человек ценил, что он не из тех, кто придумывает теорию и останавливается на этом. Для него теория значила наличие экспериментальной программы, а нейротеория, очевидно, подразумевала нейрофизиологические эксперименты… Он пробыл в университете не так долго, когда предложил мне копию своего синтеза [теории обучения Хебба], и хотя я был впечатлен бихевиоральными аспектами… я не видел особого будущего в [нейронауке] для любого, кто способен выдвигать такие необоснованные предположения о функционировании мозга, как предположения в его модели»[206].

Милнер обратил внимание, что Олдс не знал, с какой стороны подойти к исследованию, которым хотел заняться.

Тогда Питер показал коллеге основы, а затем пустил в лабораторию, чтобы тот самостоятельно протестировал один из аспектов теории обучения Хебба: мысль, что мы считаем нечто вознаграждением из-за набора клеток мозга, которые активируются при столкновении с чем-то приятным в прошлом. На тот момент считалось, что эти активирующиеся нейроны являются системой под названием «ретикулярная формация» (РФ), которая проходит по стволу головного мозга и поднимается к переднему мозгу, соединяя весь мозг целиком. Олдс хотел стимулировать клетки РФ напрямую, используя электроды, чтобы посмотреть, будет ли активность этой части сама по себе восприниматься как «награда». Будет ли трудиться крыса, чтобы повторить стимуляцию мозга, точно так же, как трудится для получения еды?

Ученый выбрал первого пушистого подопытного и начал первый эксперимент, правда, по видимости, выкинув из головы вообще все, что говорил Милнер. По известным только ему самому причинам он поменял процедуру, согласно которой Питер создавал электроды для стимуляции клеток мозга. Подобное изменение формы электрода (они стали больше и тяжелее, чем те, что показывал Милнер) потребовало отклонений от процедуры и при операции по внедрению электродов. И вот это изменение, в свою очередь, привело к исторической ошибке: электроды, которые, по мнению Олдса, были направлены на РФ, оказались вовсе не там. Более того, они находились на расстоянии как минимум четырех миллиметров (значительный промежуток, когда речь идет о мозгах крошечной крысы: средний размер у взрослой особи – около 2,5 см, то есть размер небольшого грецкого ореха в скорлупе).

Милнер уже проводил этот эксперимент до появления Олдса. Он обнаружил, что стимуляция РФ не приводит к ощущению награды (но электрод Милнера был на самом деле в РФ). Более того, крысы старались всеми силами избежать процедуры. Представьте себе удивление Питера, когда Джеймс пришел и заявил: «Посмотри-ка на это! Крысам нравится». Позже Милнер написал, что крысы выглядели так, словно специально стремились к повторной стимуляции, делая все, что может привести к новому разряду[207]. Что бы ни изменил Олдс в эксперименте, это привело к иному состоянию мозга – возможно, даже приятному для грызунов. И наконец, это заслуга обоих: ученые одновременно поняли, что счастливая случайность является чем-то важным (электрод попал совершенно случайно в нужное место мозга, в область под названием «септум»).

История Джеймса Олдса – потрясающий пример удачи третьего типа по Остину, которая согласуется с принципом Кеттеринга: чтобы повысить шансы на удачу, надо действовать. Не испугавшись собственного незнания того, что же он собирается делать, Олдс продолжал экспериментировать и гнаться за идеей, несмотря на обстоятельства.

На самом деле его незнание, вероятно, помогло: он не знал, чего делать ненадо, поэтому мог пробовать любые варианты.