Полицейская эстетика. Литература, кино и тайная полиция в советскую эпоху

Прочтение Штайнхардтом комнаты допроса как искусно остранненных сюрреалистических декораций, призванных разрушить его связи с внешним миром, вызвать смятение и в конце концов вырвать признание, это вряд ли гипертрофированное описание литературным критиком своего тюремного опыта, да и верно оно не только для Восточной Европы. «Руководство по допросам контрразведки КУ Б АРК» было написано в 1963 году и использовалось в качестве основного пособия ЦРУ по проведению допросов вплоть до 1983 года, когда было пересмотрено и переименовано в «Руководство по обучению эксплуатации человеческих ресурсов» [Manual 1983][229]. «Руководство КУБАРК» предоставляет следователям перечень принципов и техник допроса, а также общую схему действий, которую можно адаптировать к тому или иному профилю допрашиваемого. Согласно этому документу, первая цель допроса – отрезать подозреваемого от внешнего мира. Мало того, что арест и помещение под стражу и так вырывают его из привычного окружения, – «КУБАРК» предлагает дополнительные методы для усиления переживания изоляции: так, при аресте следует немедленно забирать одежду подозреваемого и заменять ее новой, предпочтительно не подходящей по размеру.

Суть [этого] в том, что осознание своей идентичности базируется на стабильности окружения, привычек, внешности, действий, отношений с окружающими и т. д. Заключение позволяет следователю отсечь эти связи и бросить допрашиваемого полагаться на одни только собственные внутренние ресурсы [KUBARK 1963: 86].

Руководство рекомендует усиливать это чувство оторванности в ходе допроса: «…в комнате не должно быть телефона… это видимая связь с внешним миром, его наличие заставляет подозреваемого меньше чувствовать отрезанность от мира и ощущать больше сил к сопротивлению» [KUBARK 1963: 46]. Также там говорится, что ощущение изолированности можно усилить правильно организованным одиночным заключением и «депривацией сенсорных стимулов», что постепенно приведет к тревоге, невыносимому напряжению, смятению, «видениям, галлюцинациям и другим патологическим эффектам» [KUBARK 1963: 89].

Эти методики призваны «усилить у подозреваемого чувство оторванности от привычного и внушающего чувство уверенности и усилить ощущение погружения в незнакомое» [KUBARK 1963: 86] (Курсив мой. – К. В.). В руководстве утверждается, что ведущий допрос следователь должен не только «сделать мир подозреваемого [среду допроса] непохожим на привычный для него мир, но сделать его странным сам по себе» [KUBARK 1963: 53] (Курсив мой. – К. В.). В нем делается предупреждение, что «мало толку в замене одной рутины [свободного человека] другой рутиной [заключенного] [KUBARK 1963: 86]. Новый мир допроса характеризуют «постоянное разрушение привычных паттернов», постоянная смена привычной «обыденности» и «рутины» [KUBARK 1963: 87]. Описание ключевой методики, призванной «погрузить подозреваемого в странное», заслуживает подробной цитаты:

Цель «Алисы в Стране чудес», или техники запутывания, состоит в нарушении планов и предопределенных реакций допрашиваемого. Он привык к миру осмысленному, по крайней мере для него, миру последовательному и логичному, миру предсказуемому. Он держится за этот мир, чтобы сохранить свою идентичность и силу сопротивляться.

Техника запутывания создана не только для того, чтобы уничтожить знакомое, но и для замены его странным. <…> Высота, тон и громкость голоса следователя не соотносятся с важностью вопросов. <…> В этой странной атмосфере субъект обнаруживает, что тот паттерн речи и мышления, который он привык считать нормальным, заменен пугающей бессмысленностью [KUBARK 1963:76] (Курсив мой. – К. В.).