Полным ходом. Эстетика и идеология скорости в культуре русского авангарда, 1910–1930

В этой первой из двух глав, посвященных трактовке скорости в русской авангардной живописи, я сосредотачиваюсь в первую очередь на выразительных образах динамизма, которые можно найти в картинах Ларионова и Гончаровой между 1910 и 1915 годами. Как Ларионов, главный автор и практик лучизма, так и его ближайшая соратница Гончарова в это время быстро превратились в ведущих представителей русского авангарда, соперничая с несколькими другими художниками, в первую очередь Малевичем и Татлиным, в их стремлении определить пути развития современной живописи в России[155]. После раннего неоимпрессионистического периода в начале 1900-х годов Ларионов и Гончарова сформулировали принципы лучизма наряду с двумя другими, параллельно развивавшимися направлениями в русском авангардном искусстве: кубофутуризмом и неопримитивизмом[156]. Кубофутуризм, принятый как живописцами, так и поэтами, соединял, с одной стороны, фрагментарные формы кубизма и множественные перспективы одного статичного объекта, а с другой стороны – акцент футуризма на быстром движении. В то время как кубофутуризм воплощал прогрессивную, модернистскую эстетику, неопримитивизм обращался в противоположную сторону: к прошлому России. Неопримитивисты, большинство из которых также были кубофутуристами, продвигали упрощенный, часто полуабстрактный стиль, корни которого находились в традиционном русском искусстве, таком как икона и лубок. Однако, несмотря на свои разнонаправленные побуждения, кубофутуризм, неопримитивизм и лучизм тесно переплетались в творчестве Ларионова, Гончаровой и их близкого коллеги Шевченко[157].

Серия авангардных выставок, прошедших между 1912 и 1914 годами, подчеркнула эстетическую близость кубофутуризма, неопримитивизма и лучизма. Начиная с декабрьской выставки «Мира искусства» 1912 г. и на двух выставках, организованных Ларионовым: «Мишень» – в 1913 г. и «№ 4» – годом позже – лучистские картины часто появлялись рядом с кубофутуристскими и неопримитивистскими работами. Эти выставки и широкий спектр работ, показанных на них Ларионовым и его коллегами, в сущности объединили движения кубофутуризма, неопримитивизма и лучизма, создав практическую основу для концепции искусства, которую лучисты назовут «всёчеством». Всёчество было художественным объединением стилей и периодов – концепцией, которую лучисты подчеркивали, синтезируя множество тенденций во все более абстрактной манере[158]. Поскольку Ларионов, Гончарова и Шевченко чередовали грубые неопримитивистские формы, кубистскую фрагментацию, современный мотив физического движения и лучистские представления о четвертом измерении, скорость стала ключевым объединяющим принципом их искусства.

Прошлое, настоящее и будущее: динамизм неопримитивистов и кубофутуристов

В докладе 1913 года, посвященном авангардистской концепции всёчества, Илья Зданевич утверждал:

С прогрессом и с ускорением развития стили меняются все скорей и скорей и в наше время рождаются и падают ежечасно. <…> [Н]аше время богато смешением стилей, их недолговечностью, теориями и дифференциацией искусства. Ибо наше время – быстроты и прогресса, головокружительного и торопливого[159].

Темпы современной эпохи, полагал Зданевич, стерли резкие различия между художественными стилями и школами. Как будто для того, чтобы доказать точку зрения Зданевича и пойти дальше, русские кубофутуристы не только соединили различные стили западного и русского искусства, но и использовали смесь старого и нового, чтобы передать элементы этого современного темпа на статичном холсте. Воплощая в своих работах прошлое, настоящее и будущее, художники-кубофутуристы, такие как Ларионов, Гончарова и Шевченко, нашли эффективные формы для выражения современной скорости. Так как всёчество стирало различия между временными периодами, внимание художников-авангардистов как к националистическому, деревенскому духу неопримитивизма, так и к модернистским приемам с Запада проявлялось в изобразительной сумятице и динамизме их кубофутуристских и лучистских работ.