Полным ходом. Эстетика и идеология скорости в культуре русского авангарда, 1910–1930

Среди других ранних советских режиссеров, внесших свой вклад в динамичную форму героического реализма, были Пудовкин, Илья Трауберг и ФЭКСы (Фабрика эксцентрического актера) – коллектив, возглавлявшийся Григорием Козинцевым и Леонидом Траубергом. Этот «эксцентризм», как Козинцев и Трауберг назвали свой бунтарский кинематограф, был основан на принятии, помимо длинного списка разнообразных атрибутов, того «ритма машины», который «сконцентрирован Америкой, введен в жизнь бульваром» и «синтеза движения: акробатического, спортивного, танцевального, конструктивно-механического» [Козинцев и др. 1922: 3–4] (выделено в оригинале). Следуя призыву Арватова создать кинематограф, который стирал бы грань между высоким и низким искусством, ФЭКСы стремились адаптировать свое «эксцентрическое» искусство к восприятию массового зрителя, отстаивая «электрическую сирену Современности [которая] властным ревом врывается в надушенные будуары эстетствующего искусства» [Козинцов и др. 1922: 12]. Некоторые из технически впечатляющих фильмов, снятых ФЭКСами: «СВД» («Союз великого дела», 1927), лента о выступлении декабристов в 1825 году, и «Новый Вавилон» (1929), рассказывающий о восстании Парижской коммуны 1871 года, – были сделаны в стиле героического реализма, который был откровенно «эксцентрическим» и динамичным, с относительно быстрым монтажом и изобилием изобретательных трюков.

Хотя Дзига Вертов избегал фикциональных форм героического реализма, он также стремился разработать пропагандистский, новаторский кинематограф, который мог бы соперничать с Голливудом в популярности и в то же время демонстрировал бы движение общества к утопическому социалистическому будущему. Он писал в своем манифесте «Киноглаз»: «Только СССР, где кино – орудие в руках государства, может и должно начать борьбу с ослеплением народных масс. <…> Увидеть и понимать мир во имя мировой пролетарской революции – вот простейшая формула киноков» [Вертов 2004,2: 57] (выделено в оригинале). Несмотря на неповествовательную основу своего творчества, Вертов идеалистически считал, что динамизм «Киноглаза» и его последующих фильмов завоюет аудиторию по всему миру – мечта, которая, разумеется, так и не осуществилась.

Советская пропаганда, как и дерзкий эксцентризм ФЭКСов и прямолинейные манифесты Вертова, была прямой и очевидной. В то время как другие правительства часто делают все возможное, чтобы сделать свою пропаганду незаметной, большевики никогда не прятали своих идеологических намерений и задач. Ленин и другие члены советского правительства понимали, что пропаганда должна сыграть решающую роль как в быстром преобразовании страны, так и в просвещении масс, поэтому у них не было необходимости в хитрости или обмане. Ранние советские кинематографисты смело соединяли идеологию и эстетику, поскольку включение пропаганды в искусство совсем не означало отказ от художественных идеалов, особенно с учетом упора на применение кинематографа для идеологической обработки населения. Таким образом, кинематографисты с энтузиазмом участвовали в работе нового государства, приводя присущую их искусству скорость, прежде всего в монтаже, в соответствие с пропагандистскими тенденциями этого времени.

Азарт погони

Как только первые советские кинематографисты вышли за рамки короткометражных агиток, они обратились к полнометражным игровым фильмам – формату, в котором они могли экспериментировать с динамичными приемами и мотивами американского кино. Как свидетельствует название одной из первых крупных картин этого времени, «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков» Кулешова, западные практики были быстро усвоены советским кинематографом. И именно в этом фильме 1924 года погоня, одна из ключевых сцен значительной части американского кино, стала ярким выражением советской кинестетики. Погоня давала возможность создать быстрый темп и визуальный динамизм, который на протяжении 1920-х годов будет только возрастать.

Картина «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков» в комическом ключе соединяла советскую агитацию и скорость. Эта пародия Кулешова на фильмы с погонями и ранние американские вестерны рассказывает об американце, который приезжает в Москву, чтобы на себе испытать жизнь в только что созданном Советском государстве. Мистера Веста, который выглядит и ведет себя как Гарольд Ллойд, звезда американских кинокомедий, известный своими динамичными трюками, обманывает банда «плохих» русских, прежде чем он наконец-то знакомится с «настоящими» советскими гражданами. Этот фильм, наполненный безумными погонями, драками и трюками, демонстрирует, как советский авангард мог адаптировать голливудские сюжетные приемы и технический инструментарий к пропагандистским задачам ранней советской культуры.