Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Татары несколько раз в течение четырех дней, пока они стояли под стенами Рязани, ночью приступали к городу, но неудачно. Да и, похоже, они особо и не стремились взять город – добыча, захваченная ими в его окрестностях, и без того была достаточна, «занеже в тех местех николи воиньские люди не бывали и брежениа тут никоторого не бе»⁶¹². Во всяком случае, как отмечал А.В. Виноградов, хан из своего лагеря под Рязанью через Басманова передал Ивану свою грамоту, выдержанную в довольно умеренном тоне⁶¹³. Во всяком случае, Девлет-Гирей не ставил перед Иваном требование немедленно передать ему Казань и Астрахань, ограничившись запросом «Магмет-Киреевой дани», платить которую обязался крымскому «царю» Василий III после «крымского смерча» 1521 г. Тем самым хан намекал насчет того, что продолжение переговоров возможно.

Иван, спешно вернувшийся из вояжа, и его бояре тем временем готовились к отпору внезапно объявившемуся неприятелю. На «берег» спешно были отправлены из столицы воеводы И.П. Федоров и И.П. Яковлев, которым отдали государевых дворян, несших сменную службу в столице при царской особе. Высланные за реку воеводами сторожи, соединившись с отрядами, выехавшими на поиск противника из «украинных» городов, погромили несколько татарских загонов, искавших добычу, и взяли языков. Действия этих отрядов встревожили Девлет-Гирея, и он поторопился 5 октября уйти в Крым, не дожидаясь, пока в лагере соберется все татарское войско⁶¹⁴.

Татарское вторжение не облегчило положение Великого княжества Литовского, но усугубило его. В Москве связали внезапное оживление литовцев по осени 1564 г. (в том же октябре литовские жолнеры, по сообщению псковского летописца, 700 конных из гарнизонов Зессвегена и Динабурга, опустошили окрестности занятого русскими Мариенбурга-Алыста, а из Трикатена литовцы напали на поместья русских детей боярских на ливонско-псковском пограничье «за Таговесью рекою», а месяцем ранее, в сентябре, ротмистр П. Сапега со товарищи совершил набег на Чернигов, но был отбит тамошними воеводами Василием Прозоровским и Фомой Третьяковым, которые в подтверждение своей победы прислали в Москву знамя Сапеги⁶¹⁵) с приходом крымского «царя» и за невозможностью наказать последнего решили примерно покарать вдохновителя крымской агрессии – Сигизмунда II.

Царское слово с делом не расходится, и вот «царь и великий князь велел итти с Лук Великих в Литву под Озерища царю Семиону Касаевичю да бояром своим и воеводам князю Ивану Ивановичю Пронскому Турунтаю с товарищи». На этот раз под литовский форпост отправилась немалая (по нашим оценкам – до 9—10 тыс. «сабель» и «пищалей» без учета обозных слуг и посохи) 5-полковая рать с нарядом (первым воеводой которого был князь Юрий Токмаков)⁶¹⁶. Исход этой осады был иным, чем предыдущей.

Подробности осады Озерищ русским войском неизвестны, но кое-какие детали можно почерпнуть из воеводского сеунча, пересказанного московским книжником. Осада Озерищ была недолгой, и замок был взят русскими 6 ноября 1564 г.

«приметом». При этом «державу озерицкого пана Мартина Островицского со многими королевскими дворяны и Ляхов и дрябей и земских людей многих поймали». Ротмистры пан Держинский (Деружинский, Деражинский?) и пан Прогалинский были убиты во время штурма, равно как и многие защищавшие крепость воины, литовские и польские. Русские воеводы отметили упорство, с которым оборонялся неприятель: «Которые (литовцы и поляки. – В. П.) запирались в стрелнях и в баштах и в хоромех, и те все погорели». Подожженные во время штурма Озерищи, по словам воевод, сгорели дотла, и «никаков человек из города не утек»⁶¹⁷. Любопытный факт – во время взятия Озерищ штурмом в плен попал немецкий авантюрист Альберт Шлихтинг, позднее бежавший в Литву и оставивший записку о последних событиях в Московии и памфлет о нравах Ивана Грозного.

5. Война на истощение: кампания 1565 г