Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

5 октября 1567 г. в Медном Иван Грозный принял Ю. Быковского, зная, каким образом принимали и чествовали его послов в Литве. Потому и прием литовского гонца был обставлен соответствующим образом. «И был посланнику государя на стану на Медне, – сообщал неизвестный подьячий Посольского приказа, – а стоял государь в шатрех (т. е. по-походному. – В. П.)». «А в кое поры был посланник у государя, – продолжал подьячий, – и в те поры государь был вооружен»⁷⁹³. И царь был не одни в доспехе – «и царевич Иван Иванович, и князь Володимер Ондреевич, и все бояре, и дворяне были в шатре в доспесех», а по пути к царскому шатру Быковскому пришлось пройти через строй детей боярских и их людей «перед шатром и по полем в доспесех»⁷⁹⁴.

Встреча, что и говорить, была более чем впечатляюща и символична. И сам государь и его свита, и его государевы дворяне и их люди, все «цветны и доспешны», символизировали собой силу и мощь Русского государства и готовность Ивана Грозного мечом довести начатое дело до конца.

Королевская грамота, доставленная Быковским, ничего нового к тому, что было известно в Москве прежде, не добавляла⁷⁹⁵. Естественно, что Иван принял гонца неласково. Сперва он выговорил посланцу за бесчестье, которое было нанесено его послам в Литве, а затем заявил Быковскому (слова эти стоит привести – неординарная личность царя Ивана в них просматривается более чем наглядно) буквально следующее. «Ты Юрья тому ся не диви, – говорил царь, – что мы сидим в воинской приправе во оружии; пришел еси к нам от брата нашего от Жигимонта-Августа короля со стрелами, и мы потому так и сидим»⁷⁹⁶.

Царская речь задала лейтмотив приема литовского посланника. Заслушав его выступление, которое Быковский зачитал «с тетрати», Иван приказал забрать ее, а затем пригласил гонца ко столу, не допустив, однако, его к своей руке, как это бывало прежде. И на обеде Быковский сидел перед пустым столом, ибо «в столе ему от государя подачи ести и пити не было». Да и после стола королевского посланца приставы отвели на его «стан в деревню», причем и тут, против прежнего обычая, «посылка к нему с меды не была»⁷⁹⁷.

Пока несолоно хлебавший литовский посланник сидел в своем «стану» и размышлял над тем, что его ожидает, в царском шатре Иван с двоюродным братом и боярами решал, как быть дальше. 6 октября на совещании было постановлено: «Посланника литовского Юрья Быковского позадержати, потому что писал король в своей грамоте супротивные слова, и сам король на свое дело идет». Правда, лазейку для продолжения переговоров Иван и его бояре все же оставили, отметив в приговоре, что «похочет царь и великий князь ко королю послати посла или посланника, и король на то волю дает, что волно до него послу или посланнику доходити». Что же до Быковского, то приговор гласил: «У посланика рухлядь его всю и товары и кони все переписати, и то все велел государь взятии на себя, а посланника послати в Москву и посадити его на литовском дворе, избы две-три огородите и велети его беречь». Под раздачу попали и те литовские купцы-«гости», которые решили попытать счастья на Москве, – их товары также велено было оценить и переписать. Одного же из них, «лутчего» оршанского «гостя» Игнатия, и вовсе решено было арестовать и отправить в Переяславль-Залесский, где держать под стражей, пока не будет решен вопрос с Васькой Онучей⁷⁹⁸.

Так печально закончилась миссия Ю. Быковского и сопровождавших его лиц в Москву. Разрыв отношений между двумя государствами был окончательным, возобновление войны – неизбежным. Впрочем, суровое обращение с посланцем Сигизмунда только лишь поставило точку в затянувшейся на полтора года истории с переговорами. И в Вильно, и в Москве было давно уже решено воевать, и дипломатические обмены 1567 г. стали лишь ширмой для военных приготовлений. И, отправив литовского посланника в заточение, «пошел государь на свое дело к Торшку и к Великому Новугороду»⁷⁹⁹. Забегая вперед, скажем, что Быковский сидел под стражей до мая 1568 г., когда Иван наконец-то отпустил его домой, причем Сигизмунд все это время никак не обеспокоился о судьбе своего посланца⁸⁰⁰.

5. Иван в поход собрался