Понимая себя: взгляд психотерапевта

Ни разу еще не встречал человека, которому было бы неинтересно, к какому типу относятся его и интересующих его людей характеры. Столь же удивительно, сколь закономерно, что люди обычно больше доверяют тестам (даже самым глупым), чем собственным наблюдениям. Вопрос о характере – собственном или ребенка – ставит множество людей в тупик: ну, тихий или беспокойный, хороший или плохой… Что ж, сегодня так много разных тестов, что можно выбрать любой – короткий или длинный, выделяющий три типа характера или шестнадцать. Бывает интересно «поиграть» с тестами, но и у этой игры есть свои правила. Прежде всего, имеет смысл задать себе вопрос: зачем вам эта игра? Просто поиграть? Но так «просто» – ни с того, ни с сего и низачем – не бывает. Даже пасьянс можно раскладывать ради удовольствия или «загадывая» на удачу или неудачу. Даже ромашку можно лишить лепестков, разряжая гнев или агрессию, а можно с трепещущим ожиданием – «любит – не любит». И вечный интерес человека к самому себе – не совсем то же, что глубинное желание доказать самому себе, какой я хороший, обычно возникающее в периоды более или менее напряженных отношений с кем-то. Тест ведь не металлический метр, который одинаков для всех, к кому его ни приложи. Мы отвечаем на вопросы тестов либо так, как чувствуем в этот момент, либо с тайным, неизвестным нам самим подсознательным умыслом. Любите ли вы помидоры? «Да», – выдыхает огородник, «Терпеть не могу», – отвечает попавшийся на краже этих треклятых помидоров огородный воришка, «Кушать – люблю, а так – нет», – говорит персонаж известного анекдота. Вы можете так ответить на все вопросы теста «на вспыльчивость», что окажется – вы тише воды и ниже травы или что-то вроде слона перед моськой. А порадовавшись результату – закатить скандал домашним за невыключенный в туалете свет. Но если вы выполняете задания теста открыто и искренне, вы можете получить довольно интересный материал для размышлений о себе. В любом случае не стоит возводить тесты в ранг некоего всевидящего божества, в молитвах которому расшибаешь себе лоб. А вот своих друзей и близких тестировать я бы не стал – просто потому, что это означало бы обретение каких-то сведений о них (тут даже неважно – соответствующих истине или нет), владение которыми похоже на владение «компроматом» в нашей публичной политике последних лет. Это равно опасно для тех, о ком знают или «знают», и для тех, кто знает или думает, что знает: тихо висящее в комнате убежденного пацифиста ружье в любой момент может выстрелить. С чем еще стоит быть осторожными – это с тестированием, похожим на взвешивание за плату на привокзальной площади. Оно не ставит целью непременно обмануть вас, но действует прежде всего по правилам рынка, а потом уже по правилам психологии. И главное, чего надо остерегаться, это поиска у себя «хороших» и «плохих» черт характера. Во-первых, их просто нет. Во-вторых, нахождение «хороших» черт не делает нас лучше – мы относимся к ним как к тому, что у нас есть и всегда будет. В-третьих, как я уже говорил, можем передергивать карту в процессе выполнения теста так, что «плохого» не окажется. В-четвертых, восприняв «плохое» со звериной серьезностью, можно начать такую войну против самих себя, что и миротворческие силы ООН будут не в состоянии нам помочь. Черты и характер в целом не хороши и не плохи – они таковы, каковы есть. Дело в том, как мы используем их в жизни.

Вот этот шкет с вечным гвоздем в месте, на котором сидят, от которого стонут учителя, перешли на анальгиновую диету родители и катаются от смеха дети, не новый ли это Райкин? А этот занудливый педант, не вынимающий голову из книг, не слышащий ничего и никого вокруг, не знающий радостей детских игр и не умеющий защитить себя, затюканный сверстниками и затасканный по психиатрам родителями, – не он ли прочтет на рассыпающемся от времени камне остававшиеся двести лет непонятными сотням «яйцеголовых» взрослых надписи, открывающие неизвестный пласт истории?

То в характере, что мы принимаем, доступно контролю и управлению, а то, чего не знаем или что отвергаем, чаще всего начинает управлять нами. В конце концов одни струны у скрипки нравятся мне больше, другие – меньше, но дело в том, знаю ли я их и умею ли ими пользоваться – если не так, как Паганини, то хотя бы как выпускник музыкальной школы.

И все-таки – есть представление о нормальном характере или нет? Вопрос риторический. Есть, конечно, только строится оно не на выявлении «плохих» или «хороших» черт, а на их выраженности. В достаточно гармоничном характере отдельные черты не перебивают и не заглушают друг друга, так что складывается целостная музыка поведения. У части людей те или иные черты выражены ярче, четче других и отчетливее проявляются в ситуациях напряжения; музыка поведения от этого не нарушается – просто какие-то черты играют ведущую партию. Тогда говорят об акцентуированном характере. И гармоничный, и акцентуированный характеры лежат в зоне нормы: указание на тип характера или акцентуацию каких-то черт – не диагноз.