Понимая себя: взгляд психотерапевта

О психопатии можно думать тогда, когда отдельные черты или группы черт характера «забивают» все остальные, когда почерк поведения уже перекрывает содержание, становится неуправляемым и сам начинает управлять поведением. Старые психиатры определяли психопатию очень просто и точно: психопат, говорили они, это человек, трудный для себя и окружающих, так как он дает не соответствующие реальности по силе и продолжительности реакции. Когда психопатия очень выражена, то речь идет даже не о реакциях, а о «сплошном» поведении. Подозрительность может быть чертой характера, пусть даже подчеркнутой, но когда она проявляется по любому самому ничтожному поводу или творит поводы буквально на пустом месте – есть основания думать о психопатии. Кому не знакомы переживания ревности? Многим очень даже знакомы. Но между способностью к ревности и неспособностью контролировать ее и пролегает граница так называемой нормы.

Нормотворчество по отношению к характеру нередко приводит к весьма плачевным результатам. Изрядная часть обращавшихся ко мне людей была травмирована как раз представлениями о неких нормах и своих отклонениях от них. «Что вас беспокоит?» – спрашивал я и получал в ответ: «Беспокоить-то не беспокоит. Но ведь это ненормально». Даже психиатров это может подводить – особенно, когда они рассуждают о жизни вообще. Умудрился же один мой коллега, в свое время снимавший диагноз шизофрении генералу П. Григоренко, потом объяснить все его и заодно всех остальных диссидентов поведение исключительно особыми характерами этих людей. Никакого, мол, положительного смысла в их действиях не было – просто характеры играли, причем характеры разрушительные. Когда таким образом ответ на вопрос «Что?» подменяется ответом на вопрос «Как?», возникает подход к человеку как элементу строя – и не более того. А в строю должно стоять так, чтобы видеть грудь четвертого. Стало быть – не высовывайся и не западай. А нарушающий это несложное правило опасен для строя. И ему с ласковостью унтер-офицера говорят: «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим», выйти из строя можно лишь по команде «Вольно. Разойдись!» или «Три шага вперед – шагом марш!» и вообще – «шаг влево, шаг вправо считается побегом». В каких-то ситуациях все это уместно и правильно, но когда психиатры начинают обосновывать такой лагерно-строевой устав как правило жизни вообще, манипулируя психиатрическими терминами, мне только приходят в голову известные слова: «Это не преступление. Это хуже – это ошибка». Возведи мы такую ошибку в правило, и любовь потеряет право быть пожаром души, обретя обязанность быть ровным и одинаковым у всех горением; Коперники и Галилеи будут исправно ходить в свои НИИ и каждый год писать отчеты о том, как Солнце вращается вокруг Земли; а Спартаки будут с безграничной любовью к своему господину сражаться с быками и ждать того счастливого момента, когда какой-то очередной бык своей победой освободит их, наконец, от рабства. К счастью, всегда есть сгорающие от любви, восходящие на костры и поднимающие восстания…

Трудно с такими людьми? Да, очень. Но я хочу обратить внимание на слова старых психиатров – трудный для себя. Это как мало кто другой чувствовал и понимал Ф.М. Достоевский, с одинаковым сопереживанием (я не имею в виду симпатию) проникавший во внутренний мир Раскольникова, князя Мышкина, Алеши и Ивана Карамазовых, Смердякова и принимавший их такими, какие они есть, а не через легенды расхожих мнений или назидающего морализаторства. Это-то проникновенное принятие внутренней реальности психопатической личности и создает поле целительных отношений, открывающих для нее возможность совладания с непреодолимыми никакими другими способами барьера ми собственного характера. Я вовсе не имею в виду, что окружающие должны принести себя в жертву, окружая психопатическую личность всепрощающим сюсюканьем, а сама эта личность должна гордо рвать рубаху на груди: мол, мы – психопаты, и вы, нормальные, в неоплатном перед нами долгу! Нет, разумеется, нет. Но внутренний мир человека не только отличен от внешнего – он уникален и неповторим, важно слушать и слышать именно этот мир, мир этого человека и вступать в диалог с этим миром, помогая ему, а не стремясь подогнать его под мерки внешнего мира. Это не «метод лечения психопатий», но принцип помогающих человеческих отношений вообще. Разговариваю с четырехлетней девчушкой, бабушка которой перед сном только что на ушах перед ней не стоит, чтобы она заснула. И слышу от девочки: «Я ей говорю: баба, не читай мне сказки и не лежи со мной – скажи мне, как мама: "Спать!" – и я усну».