Понимая себя: взгляд психотерапевта

Не психологизируй – так говорили нам наши учителя, когда мы, будущие и молодые психиатры, пытались подойти к пониманию и лечению больного с душевной меркой, отыскивая психологические истоки тех или иных нарушений. Была в этом своя – и немалая – правда: действительно, если машину с внезапно отказавшими тормозами заносит, то что уж рассуждать о замечтавшемся водителе?! При этом, правда, всегда признавалось, что содержание болезненных переживаний зависит от господствующих в обществе и культуре воззрений и идей: Бога, святых, дьявола, ведьм в бреде больных прошлых веков в этом веке сменили инопланетяне, контактеры, лучи, председатели госбезопасности всех планет и т. д. В одержимости больных заявляет о себе доведенная до абсурда одержимость здоровых.

Девочка 8 лет. Образ себя и матери

При этом всегда существует некая нейтральная полоса, ничейная земля, на которой больные и здоровые исповедуют настолько сходные идеи, что отличить одних от других если и возможно, то очень непросто. Вот ведь, творчество Шарля Фурье с психиатрической точки зрения – хрестоматийный шизофренический бред, а с точки зрения общественных наук – утопический социализм. Уж не знаю, был ли прав В.М. Бехтерев, который назвал Сталина «сухоруким параноиком», а потом «грибочков поел», но параллельность большевистской и фашистской паранойи ставит вопрос о том, что же происходило в обществах, так удивительно резонирующих этой паранойе и надолго принимающих ее как политику? Что это вообще – политическая паранойя фюрера/генсека или паранойяльная политика общества? Где разница между необучаемым идиотом и людьми, которые неспособны брать уроки у пережитого? Что такое общее происходит в мозгах некоторых немцев, уверенных, что газовые камеры и печи Освенцима, Майданека, Треблинки – выдумки злопыхателей; русских, полагающих Берию защитником прав человека, а ГУЛАГ – злоумышленной фантазией демократов и жидомасонов; и израильтян, находящих, что память о Катастрофе, унесшей шесть миллионов их братьев и сестер, – преувеличение? Да бред сумасшедшего по сравнению с этим – просто кристально ясная мысль…

Все это темы, требующие долгого и нелегкого обсуждения и многих размышлений. Но меня в них особенно занимает один, отдельно взятый живой человек. Как через его душу, его психику проходят нити, связывающие болезнь и культуру, – нити, без которых не было бы ни гениальных прорывов, ни потрясающей бездарности, ни счастья, ни ужасов нашей жизни? Не я, конечно, этот вопрос сформулировал – он существует давно. Первым, кто меня перед этим вопросом поставил, был мой Учитель – профессор С.С. Мнухин. По поводу одной больной, бред которой сводился к тому, что она беременна двенадцатью лебедями, он заметил: «Она не замужем, у нее никогда не было детей. И вот теперь, в бреду, она осуществляет глубинное желание, которому не дали сбыться ее судьба и болезнь, – она беременна прекрасными птицами, идеалом красоты». Значит ли это, что каждая бездетная женщина, заболевшая шизофренией, будет иметь вот такой бред? Да нет, были у меня и пациентки, зашивавшие себе суровыми нитками половую щель, и пациентки, убивавшие своих детей по бредовым мотивам. Всякое бывало. Но в этом всяком – разном и часто диаметрально противоположном, а то и просто несовместимом все ярче проступала для меня одна вещь: как «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», так что у здорового человека на душе, то у душевнобольного – в поведении.

Девочка 8 лет рисует себя и мать