Понимая себя: взгляд психотерапевта

7-летняя девочка на очередном приеме дарит мне свой рисунок: девочка, стоящая между желтым и красным цветком, ближе к желтому. Прошу ее рассказать о рисунке: «Я нарисовала два цветка. Красный – это жизнь честная, но бедная. Желтый – нечестная, но богатая». Что ж, неплохой образ. «А какой, – спрашиваю, – девочка выберет?» После долгой паузы, с тяжким вздохом: «Ну, она, конечно, выберет красный». Семья живет очень скромно, хотя много раз представлялась и даже обсуждалась возможность «выбрать желтый».

Я не случайно начал с детей. Уже они оказываются перед лицом ответственности за свои выборы. Ответственности не перед кем-то за плохой или неправильный выбор (ну, почему выбрать клубничное мороженое, а не эскимо – неправильно или плохо?) и не после того, как выбор уже сделан. Но ответственности перед собой до выбора. Если это озвучить, то услышим: «Я знаю, что клубничное – не такое по вкусу, как эскимо. Я понимаю, что, лизнув клубничное, я не почувствую вкуса эскимо. Я согласен. И я выбираю клубничное, потому что я хочу клубничное». Именно это называют ответственным выбором. Если он не совершается, то в конце дня мы увидим недовольного и обиженного на нас ребенка, который целый день просил у нас эскимо, а мы – такие злые и нехорошие люди – не купили. Вам это ничего не напоминает?

Поглядывая на детей с высот своих опыта и мудрости, мы как-то ухитряемся не заметить, как часто ответственность за наши собственные выборы мы перекладываем на других, что называется – стрелку переводим. У многих своих клиентов, тяжело переживающих развод и клянущих на чем свет стоит своих «бывших», я спрашивал: «Скажите, а зачем вы такого/такую выбрали?» В ответ получал и недоумение, и агрессию, и просто молчание. Но почти всегда за этим была работа души и мысли, приводившая к тому, что даже если выбор был ошибочен, то это мой выбор. Даже если меня откровенно обманывали с первого шага, то это я выбрал – не видеть обмана: ведь теперь, задним числом перебирая прожитое, так ясно все вижу. Когда-то в молодости меня поразила фраза, сказанная жене моего друга, имевшей обыкновение в гостях высмеивать мужа и всячески расписывать его слабости и, по ее мнению, недостатки. Мой учитель отвел ее в сторонку и сказал: «Девочка, зачем ты всем рассказываешь, какая ты дура?», а в ответ на ее задыхающееся недоумение пояснил: «Умная женщина выбирает хорошего мужа, а дура – плохого». Это, конечно, не абсолютная истина на все случаи жизни, но, согласитесь, в этом что-то есть.

Разумеется, выбор должен быть свободным. Сергей Аверинцев в одной из своих работ задался вопросом: почему Сократ вернулся в свой город, зная, что должен будет умереть? А и правда, попросил бы где-нибудь политического убежища – до КГБ и ГРУ древние греки еще не додумались, Интерпола не было. А вернулся, отвечает С. Аверинцев, потому, что знал, что его человеческая свобода не будет ущемлена и унижена оскорблениями, издевательствами и пытками. Вернулся и сам выпил свой кубок цикуты: не повешен, не гильотинирован, не четвертован, не отравлен газом и не посажен на электрический стул. Сам вернулся и сам выпил! Но осмелюсь продолжить мысль С. Аверинцева: Сократ был внутренне свободным человеком. Он сделал свой выбор. Как сделали свой Андрей Сахаров, Сергей Ковалев и многие другие тогда, когда лозунги об уважении человеческих свободы и достоинства стали чем-то вроде «Труд освобождает человека» на воротах концлагеря. Не знаю, вернулся бы Сократ в такой город или нет.

А как быть мне – просто человеку со своими простенькими проблемами? В этом вопросе и первый ответ содержится. Потому что это самоуничижение – вот я-де такой простой, маленький, глупый и проблемы у меня такие же – никак не отменяет того, что моя жизнь для меня уж никак не менее важна, чем жизнь того, кого я вижу умным, большим и т. д. Во мне как бы две части: одна покоряется, другая – бунтует. Это две половинки того, чем является раб, умеющий, по замечанию Николая Бердяева, в отличие от свободного человека лишь покоряться или бунтовать. «Моя беременность в 17 лет была бунтом против матери», – говорит мне пациентка, теперь бунтующая против дочери. Можете себе представить бунт взрослого против ребенка, против мавра, который сделал свое дело и должен бы уйти, но остался. Обеим плохо – то коса на камень, то взаимная покорность.