Портрет матери

— Понимаете, Шурик там, наверно, под наблюде­нием...

— А я осторожно.

И быстрая на ногу докторша уже схватила платок, собралась бежать за пропуском, ведь без пропуска по железной дороге не проедешь. Но тут ее старшая, девя­тиклассница Нэля решительно встала у двери:

— Я с тобой, одну не отпустим! — И, прижав руки к груди, повторила мягче, но с непреклонностью:

— Поедем вместе, мама.

А что, действительно, вдвоем надежней, рассудили взрослые: едут мать с дочерью, дело семейное — по­дозрений меньше. Да, пропуск надо просить на двоих.

За поселком, на полигоне, жил переводчик — мест­ный немец Тэр. Ксения Романовна еще до войны лечила его дочку от полиомиелита, поставила ребенка на ноги. Теперь переводчик помог выхлопотать у военного ко­менданта пропуск для «фрау доктора».

Поезд шел медленно, с частыми остановками. В Смо­левичи приехали под вечер. Городок с незнакомыми улицами долго не выводил их, куда было нужно. Спра­шивать не решались, чтобы не привлекать внимания. Наконец нашли двухэтажный деревянный дом. Постояли у забора, осмотрелись.

Во дворе играл мальчик черноглазый, со светлой куд­рявой головой. Шурик? За ним присматривала девушка. Из дома неожиданно вышел немец в военной форме. Ксения Романовна с Нэлей затаились в кустах. Немец сказал что-то девушке, направился к калитке и быстро исчез за углом.

Выждав еще немного, Ксения Романовна решилась войти. Нашла хозяев указанной в адресе квартиры и сразу сказала, что приехала забрать Шурика:

—Я его тетя.

Она почувствовала замешательство, колебания незна­комой женщины. Поняла, что действует правильно, нуж­на решительность. Видимо, караулить чужого ребенка, кормить его в такое трудное время, да к тому же не знать, чем это все для семьи кончится, — тяготило лю­дей. В конце концов, сами они ничего против Марины не имели и не желали зла ее сыну. А хай себе увозят! Мож­но сказать, что недоглядели, убежал хлопчик...

Не давая им передумать, Ксения Романовна броси­лась навстречу белоголовому мальчугану, входившему в комнату с уже знакомой девушкой. Наклонилась, за­слоняя, от всех удивленное лицо малыша.

— Ты меня помнишь? Я тетя твоя, поедешь со мной? Ребенок серьезно кивнул, уточнив:

— К маме?

—      Так вы хотите его забрать? — все еще в раз­думье повторила хозяйка. — Тогда забирайте сразу, сейчас, и немедленно уезжайте из Смолевичей.

Они договорились, что приезжие выйдут из дома одни и пойдут по дороге, стараясь не привлекать к се­бе внимания. Через некоторое время девушка с маль­чиком отправятся следом. Встреча должна произойти как бы случайно и подальше от дома.

За окном начало темнеть. Ехать обратно на ночь глядя не входило в первоначальные планы Ксении Ро­мановны, она собиралась переночевать у одной знако­мой выпускницы мединститута. Но сразу согласилась на все условия.

Когда они с Нэлей шли от дома, им казалось, что из каждого окна за ними наблюдают, за каждым забо­ром стерегут. Ноги подкашивались, очень хотелось оглянуться, но они терпели, пока не оказались в пустын­ном месте. Увидели скамейку, без сил опустились на нее. Говорить не могли.

Никто не появлялся. Неужели обманули? А может, уже отправились за немцами?!

Казалось, вечность прошла, прежде чем они разгля­дели вдали медленно приближавшуюся девушку. За ру­ку она вела мальчика.

Как они спешили к вокзалу! Сонный ребенок казался тяжелым, несли его по очереди. Надо было добыть еще место в поезде. Ксении Романовне пришлось надеть по­вязку с красным крестом, собрать всю свою выдержку и твердость для разговора с военным комендантом:

— Вы должны мне помочь! Меня ждут больные. Я лечу ваших, немцев.

Только оказавшись в вагоне, перевели дух. В товар­няк набились немецкие солдаты, грязные, гогочут. Нэля прижала к себе спящего Сашу. Только отъехали — бом­бежка. Вагон опустел, а они и прятаться не побежали. Дождались, пока поезд дернулся, грохнув всеми сцепле­ниями, и неохотно двинулся дальше.

Но испытания на этом не закончились. Уже на ходу к ним заскочили двое из железнодорожной полиции. Вспыхнул фонарик. Ксения Романовна торопливо достала свои бумаги. На остановке немцы приказали следовать за ними.

Первой шла Нэля. Ксения Романовна еле поспева­ла, тяжело перешагивая через бесконечно и однообраз­но мелькавшие рельсы и шпалы. От усталости кружилась голова. Не было сил даже бояться. Мальчуган про­снулся, но молчал. Видно, за месяц войны даже он при­вык терпеливо сносить превратности судьбы.

Остановились в конце длинного эшелона. Только тут немцы объяснили, что надо пересесть на другой поезд. Они открыли последний вагон, забросили туда их узе­лок и подождали, пока все трое не забрались следом. Потом задвинули дверь, оставив небольшую щель для воздуха.

Ксения Романовна почувствовала, что задыхается. Ку­да они попали? Чем доверху забит вагон и отчего это непереносимое зловоние?