Португалия. Полная история

Первое правительство, временное, было объявлено в ходе провозглашения республики и действовало два с небольшим месяца. Его возглавил видный литератор, член Политического директората Республиканской партии Теофилу Брага. Пост министра внутренних дел занял Антониу Жозе де Алмейда, юстиции — Афонсу Кошта, иностранных дел — Бернардину Машаду.

Придя к власти, республиканские братья, подобно либеральным братьям XIX века, начали с гонений на церковь. Уже 8 октября, на третий день после революции, были изданы декреты о высылке из страны иезуитов и закрытии всех монастырей, включая женские.

Пару дней спустя в лиссабонских тюрьмах сидели 128 священников и 233 монахини. Они заняли места членов тайных обществ, которые получили амнистию. В поисках иезуитов и монахов по столице рыскали группы вооруженных карбонариев. По праву победителей они обыскивали частные дома и квартиры, допрашивали, задерживали. В ходе облав два священника были убиты[212].

В первую неделю республиканской эры появился новый календарь. Католические праздники, отмечавшиеся столетиями, упразднялись. Вместо них вводились светские. 1 января становился днем всеобщего братства. 31 января, в годовщину первого республиканского выступления в Порту в 1891 году, португальцам предписывалось почитать предшественников и мучеников революции. 5 октября был отведен для чествования героев республики[213].

Вскоре республиканцы запретили изучение закона божьего в школе. Еще до конца октября папский нунций был вынужден покинуть страну.

Была введена обязательная гражданская регистрация браков, а в апреле 1911 года — церковь отделена от государства. Закон об отделении разработал министр юстиции и культов Афонсу Кошта. Он получил известность как политик в 1906 году, заявив в парламенте, что «за гораздо меньшие преступления, чем те, что совершил Карлуш I, во Франции покатилась по эшафоту голова Людовика XVI».

По существу, закон не столько отделял, сколько подчинял церковь государству. С одной стороны, в нем говорилось, что «католическая религия перестает быть государственной». С другой — в отношении католической церкви вводились обязательные проверки со стороны государственных органов. Церковное имущество теперь «принадлежало государству и являлось его собственностью».

Священники лишались права носить сутану за пределами храмов. Запрещалась публикация и распространение без предварительного разрешения государства булл и распоряжений, изданных Папской курией или португальскими иерархами. Даже время колокольного звона надо было согласовывать с местными властями[214].

Все эти положения означали, что закон не просто отделял церковь, а лишал ее средств к существованию и ставил в полную зависимость от светских властей. Он вызвал возмущение верующих и протесты со стороны духовенства, за что от должности были отстранены видные служители культа, в том числе кардинал-патриарх. Ватикан разорвал отношения с Португалией, а Папа Пий X издал энциклику, в которой осудил репрессии против церкви, назвав их «отвратительными примерами злоупотребления властью».

Реакция Ватикана республиканцев не смутила. Они ее ожидали и не собирались идти на уступки в принципиальнейшем для них вопросе. Новая власть продолжала быстро и решительно ломать вековые традиции, символы и привычки.

Был разработан и принят новый национальный флаг. Он сохранил монархический герб, но потерял корону и из сине-белого превратился в красно-зеленый.

Деньги тоже стали другими. Вместо ходившего пять веков королевского реала, который самим названием напоминал о монархе, республиканцы ввели эшкуду, что переводится как «герб, щит, защита». Стоимость одной республиканской монеты приравняли к тысяче королевских.

Дворяне и духовенство утратили право на титулы. Формально все граждане стали равны перед законом.

Тектонический сдвиг произошел в семейном праве. Супруги получили возможность развестись, что при господстве католической церкви было немыслимо.

И, разумеется, революционные власти не могли долго мириться со старорежимными правилами правописания. Не прошло и года, как была проведена реформа орфографии.

Когда нововведения приводили к нежелательным результатам, республиканцы не стеснялись их отменять. Так, легализацией забастовок, объявленной в рамках расширения прав трудящихся, сразу же воспользовались железнодорожники. Их примеру последовали работники других отраслей, что породило волну стачек. Буквально через месяц право на забастовку было серьезно урезано, а фактически — ликвидировано.

Манифестации и пикеты участников стачек стала жестко разгонять полиция, а когда в Лиссабоне попробовали организовать всеобщую забастовку, республиканцы ввели в городе осадное положение. Штаб-квартиру профцентра взяли штурмом отряды карбонариев. Профсоюзных лидеров арестовали и заточили в трюмах двух кораблей.

Для поддержания порядка было образовано министерство внутренних дел, создана Национальная республиканская гвардия. Впервые в истории страны в армии появилась информационная служба, то есть разведка.