Португалия. Полная история

Проводились реформы, направленные на включение африканцев в социально-экономическую жизнь, воспитание местной элиты. В столицах Анголы и Мозамбика появились университеты, открывались начальные и средние школы.

Все жители колоний формально получили статус гражданина страны. Ранее чернокожее население делилось на два класса: индиженаш (туземцы) и ассимиладуш (ассимилированные, перенявшие культуру колонизаторов).

Ассимиладуш были приравнены к белым гражданам, а туземцы — поражены в правах. По сути, их положение не отличалось от рабского. Они не могли по собственной воле покидать места проживания и были обязаны делать то, что им прикажут колониальные хозяева. Зачастую это были тяжелые принудительные работы на плантациях или в шахтах.

Чтобы выбиться в ассимиладуш, туземцы должны были обратиться в католическую веру, научиться читать и писать, носить европейскую одежду, перенять обычаи колонизаторов. Таковых к началу национально-освободительных войн среди чернокожих жителей набралось меньше одного процента.

Лиссабон надеялся, что ассимиладуш станут опорой колониальных властей, проводниками их политики, надежными рычагами управления населением. Получилось наоборот. Выучившись читать и писать, окончив миссионерские школы, самые способные отправились в метрополию получать высшее образование. Там они познакомились с революционной литературой, осознали несправедливость колониальной системы и приобщились к подпольной кружковой деятельности. Почти все основатели освободительных движений учились в португальских вузах.

Впоследствии кампания по усиленному просвещению африканцев была подкорректирована. Активизировалась идеологическая борьба с национально-освободительными движениями. Наряду с наглядной агитацией и пропагандой, усилилась работа по выявлению сочувствующих борцам за независимость среди интеллигенции. Любые проявления симпатии к ним жестко пресекались и наказывались.

В 1963 году, после девяти лет простоя, на Кабо-Верде возобновил работу концлагерь Таррафал. На сей раз его открыли для деятелей национально-освободительных движений.

Восемь лет провел в концлагере один из крупнейших ангольских литераторов Луандину Виейра — сын белых колонистов, вступивший в МПЛА. В 1965 году Общество португальских писателей присудило Виейре премию за сборник рассказов «Луанда». В тот же день «группа неизвестных» разгромила секретариат организации.

Погромщиков не нашли, а общество вскоре упразднили. Газета, написавшая о лауреатах премии хвалебную статью, была закрыта на полгода и обложена крупными штрафами[298].

В эпоху деколонизации Португалия осталась единственным государством, упорно державшимся за свою империю. Проводить политику, шедшую вразрез с общемировыми процессами, позволяла поддержка общественного мнения внутри страны.

С принципиальных позиций колониальную политику критиковала только компартия. Еще на III съезде, состоявшемся в 1943 году, за народами «заморских территорий» было признано право на создание собственных государств, а в 1957 году на V съезде была принята декларация о «праве на самоопределение и независимость», причем «немедленную и полную». Но партия находилась под запретом, а съезды проходили в условиях подполья.

В некоммунистическом лагере некоторые тоже допускали возможность полного отделения колоний в будущем. Голоса в поддержку ограниченной автономии «заморских провинций» порой раздавались и в правительственных кругах. Однако большая часть общественных и политических деятелей, в том числе оппозиционных, критикуя отдельные аспекты официальной линии, в целом сильно с ней не расходились.

Единый кандидат оппозиции на президентских выборах 1949 года Нортон де Матуш четыре года спустя выпустил книгу «Наша Африка». В ней он призывал заселить колонии «интенсивно и быстро белыми португальскими семьями и продолжать ассимилировать цветных обитателей, которых мы там встретим». «Нужна полная ассимиляция — материальная и духовная», — подчеркивал противник Салазара[299].

Упорное нежелание расставаться с колониями, ставшее общенациональным консенсусом, безусловно, подпитывалось все более весомым вкладом, который «заморские провинции» вносили в экономику метрополии. Ангола, «алмаз империи», к началу войны давала пятую часть национального дохода. Она экспортировала кофе и хлопок, добывала драгоценные камни и медь, там велась разведка нефти.

Но не менее важное значение имели особенности национальной психологии. Португальцы традиционно были привержены мессианской идее, осознавали себя особым народом, открывшим Европе остальной мир и несущим в самые отдаленные уголки свет католической веры и цивилизацию.