Португалия. Полная история

Копкон, состоявший из частей, где было сильно влияние левой и ультралевой фракций ДВС, появился неспроста. Обстановка обострялась на глазах. Партии вели ожесточенную борьбу за электорат, профсоюзы объявляли стачку за стачкой, выводили тысячи людей на манифестации и митинги.

В мае впервые в истории была введена минимальная зарплата, установленная на уровне 3,3 тысячи эшкуду. Это превышало жалованье, которое получали больше половины португальских трудящихся. Рост доходов стимулировал потребление, но мешал замедлить маховик инфляции, которая к сентябрю в годовом исчислении перевалила за 30 процентов. Необходимость резко увеличить расходы на оплату труда настроило против властей работодателей.

В июле Всемирный банк отказал в кредите на 400 миллионов конту, что примерно соответствовало 2 миллиардам долларов. Рост цен на продукты питания и товары первой необходимости съедал прибавки к жалованью, а революционные ожидания настраивали на непременное и постоянное улучшение условий жизни. По стране катился вал забастовок. Теперь они были законными.

Спинола перешел в контратаку. 10 сентября он заявил, что Португалии угрожает «экстремистский тоталитаризм» и она увязает в трясине хаоса. Президент призвал на помощь «молчаливое большинство португальского народа»[363].

В словах главы государства была своя логика. Невзирая на массовые акции в поддержку «Революции гвоздик», значительная часть населения оставалась аполитичной и не принимала участия в общественной жизни. Социально-экономические неурядицы, неизбежно сопровождающие революционные события, не могли не вызывать у нее раздражения.

Противники левого правительства, создавшие к тому времени несколько правых партий, активно занялись подготовкой «демонстрации молчаливого большинства», назначенной на 28 сентября. Банки оказали им финансовую поддержку, а средства массовой информации разрекламировали предстоящее событие как едва ли не самое судьбоносное за все века существования государства. Обстановка быстро нагнеталась, и накануне демонстрации напоминала сводки о боевых действиях. В Лиссабоне начались стычки между сторонниками президента и правительства.

В ночь на 28 сентября Вашку Гонсалвеш и Отелу де Карвалью были вызваны в президентский дворец, где угодили в ловушку. Комната, где они ожидали аудиенции, оказалась заблокирована вооруженной охраной. Но арест премьер-министра и командующего Копкон продлился недолго. В комнате имелся исправный телефон, по которому задержанные дали своим товарищам по ДВС указания о срочных действиях, необходимых в сложившейся обстановке.

Координационная комиссия ДВС приказала частям Копкон занять стратегически важные объекты города и окружить президентский дворец. Компартия, другие левые партии и профсоюзы подняли своих сторонников. Они оперативно организовали блокпосты на дорогах, ведущих в столицу. Сплошная поверка въезжавших автомобилей выявила целый арсенал огнестрельного и холодного оружия. «Демонстрация молчаливого большинства» не состоялась. За несколько часов до начала Спинола был вынужден ее отменить.

Провал попытки правых сил взять реванш усилил позиции левого крыла в ДВС. Из Совета национального спасения и правительства были выведены сторонники Спинолы. 30 сентября президент ушел в отставку, пообещав стране в прощальной речи «неминуемые кризис и хаос». «Честность не позволяет мне предать народ, к которому я принадлежу и которому под знаменем ложной свободы готовят новые формы рабства», — заявил генерал[364].

Освободившееся кресло занял генерал Франсишку да Кошта Гомеш. В тот же день было приведено к присяге третье временное правительство. Вашку Гонсалвеш остался премьер-министром, сохранили посты Алвару Куньял и Мариу Соареш. Три члена кабинета были социалистами, по одному имели коммунисты и социал-демократы[365].

В октябре Кошта Гомеш возглавил новый военный орган — Совет двадцати, который стал высшей инстанцией вооруженных сил. В него вошли члены Совета национального спасения, правительства, Координационного совета ДВС. Движение нащупывало структуру управления, в наибольшей степени подходившую сложному периоду, который переживала страна.

Тем временем социально-экономические проблемы продолжали нарастать. Росла безработица, уменьшались переводы эмигрантов и поступления от туризма — две важнейшие статьи доходов, в прежние годы позволявшие не сводить баланс с дефицитом. Были заморожены цены на основные продукты питания и услуги.

Левые обвиняли в ухудшении экономического положения крупный капитал, который, безусловно, не горел желанием прийти им на помощь. На повестку дня встала борьба с саботажем. В ноябре был издан декрет, разрешавший вмешиваться в управление частными компаниями, если возникали сомнения в том, что ими руководили должным образом.

Полевение правительства и усиление роли ДВС в управлении страной вызывали все большее беспокойство как у традиционно важных для Лиссабона Бразилии и Испании, где у власти по-прежнему находились правые авторитарные режимы, так и у союзников по НАТО, прежде всего — США.