Португалия. Полная история

Переворот в Лиссабоне американские спецслужбы и дипломаты проспали. Когда Вашингтон оказался лицом к лицу с новой реальностью, его первой заботой стала судьба военной базы на Азорских островах. После победы «Революции гвоздик» американцы начали просчитывать возможные места ее новой дислокации. Рассматривались Сенегал, Бразилия, Испания, Кабу-Верде… С точки зрения стратегического положения, все эти варианты выглядели не столь привлекательно.

Консульство США на Азорах вступило в контакт с местными правыми сепаратистами. Прорабатывался сценарий, предусматривавший их поддержку и признание независимости островов. Он был оставлен на крайний случай. В отличие от африканских колоний, Азоры португальцы считали своей исконной территорией. Поддержав сепаратистов, можно было потерять страну — члена НАТО. Тем более что пока о реальной угрозе выхода из альянса речи не шло. Португальские официальные лица не уставали заверять, что будут выполнять все международные обязательства[366].

До отставки Спинолы Вашингтон занимал выжидательную позицию. Недовольство вызывало лишь включение в состав правительства коммунистов. Госсекретарь США Генри Киссинджер прекрасно понимал вынужденность привлечения компартии к власти, необходимость переложить на нее часть ответственности за ухудшение социально-экономических условий, но даже самые разумные объяснения не могли устроить его в принципе. «Наибольшую озабоченность США в данный момент вызывает Португалия», — заявил он в июле 1974 года в интервью бразильской газете «Трибуна да импренса».

Глава американского дипломатического ведомства смотрел на происходящее с глобальных позиций. В начале 1970-х годов расстановка сил на международной арене складывалась для Запада неблагоприятно. Киссинджер опасался, что выход из капиталистического лагеря маленькой Португалии мог нарушить всемирное равновесие, став самым слабым звеном в цепи, той самой неустойчивой костяшкой домино, падение которой увлечет за собой других и приведет к кардинальным изменениям на всем Европейском континенте. Он хотел четко показать Португалии, а заодно Италии, Франции, Греции, Испании, где также были многочисленные компартии, что страна НАТО с коммунистами в правительстве не может рассчитывать на нормальные отношения с США[367].

Опасность в Португалии усугубляло то обстоятельство, что одновременно христианские демократы в Италии под руководством Альдо Моро рассматривали возможность сформировать коалицию с Итальянской коммунистической партией, так называемый исторический компромисс… Если коммунисты займут место в любой из этих стран, это создаст ощущение неизбежности и облегчит включение коммунистов в правительства других стран НАТО. В условиях, когда Западный мир шатается от энергетического кризиса, на американское руководство легла тень от Уотергейта и протестов против Вьетнама, а советские лидеры подчеркивают изменение в «соотношении сил», феномен еврокоммунизма в Западной Европе может стать опасной тенденцией… Одно ясно: влияние компартий на Западе неприемлемо, какова бы ни была их умеренность или степень их независимости от России[368].

Генри Киссинджер,американский политик XX и XXI веков

В ноябре США назначили нового посла Фрэнка Карлуччи, который прибыл в Лиссабон в январе 1975 года и первым делом сменил весь дипсостав. Благодушный Стюарт Нэш Скотт и его неспешная команда категорически не устраивали Госдепартамент. Нетрудно догадаться, какие чувства вызвала у Киссинджера такая, например, депеша, направленная Скоттом в июне после встречи с генсеком компартии: «Куньял — любезный, умный и привлекательный… Он произвел на меня впечатление человека, с которым можно иметь дело и беседовать прямо и откровенно»[369].

Карлуччи был полной противоположностью Скотта. Морской офицер, выпускник Принстонского университета специализировался на деятельности по изменению политических режимов и возвращению взбунтовавшихся стран в русло следования американским интересам. Как многие американцы, он искренне полагал, что все, что хорошо для Америки, просто обязано быть хорошо и для любого другого государства.