Португалия. Полная история

Виднейшим португальским гуманистом считается Дамиау де Гоиш. Сын португальца и фламандки, друг Эразма Роттердамского, он состоял при дворе, занимал ответственные посты. В качестве секретаря и казначея португальской фактории в Антверпене посетил Швецию, Польшу, Литву и другие страны, где столкнулся с попытками итальянцев отыграться за потерю монополии на торговлю пряностями. Гоиш вступил в полемику. Отвергнув обвинения в нечестной конкуренции, он доказывал, что покупать у португальцев специи — долг каждого христианина, так как тем самым он помогает Лиссабону бороться с неверными[84].

Вернувшись в Португалию, Гоиш возглавил королевский архив. На него была возложена почетная обязанность написать хронику царствования Мануэла I. Задача была выполнена за семь лет.

Несмотря на высокие должности и связи, Гоиш неоднократно подвергался преследованиям со стороны Инквизиции. В конце жизни он угодил под арест и, едва выйдя на свободу, скончался при невыясненных обстоятельствах.

Религиозная нетерпимость ужесточалась в Португалии постепенно, но неуклонно. Традиционно страна отличалась сравнительно мягкими нравами. Именно поэтому, после того, как 1 мая 1492 года в Испании был оглашен эдикт о высылке из королевства евреев, туда хлынул поток беженцев. По оценкам, в Португалию перебрались до 120 тысяч иудеев[85].

Но и здесь их ждала незавидная участь. Мануэл I повелел изгнать всех, кто отказывался креститься. В марте 1497 года евреев в возрасте до 25 лет было приказано крестить насильно. Что касается остальных, то в день высылки 20 тысяч человек были взяты под стражу и объявлены рабами короля, а затем насильно обращены в католичество. В 1499 году евреям было запрещено без особого разрешения монарха покидать пределы страны.

Крещеных евреев стали называть новыми христианами. Внешне они соблюдали католические обряды, ходили в церковь, но внутренне многие оставались иудеями и дома тайно продолжали придерживаться своих традиций, что порой приводило к жестоким конфликтам. Отношение португальцев к новым христианам было в лучшем случае недоверчивым, а в худшем — враждебным.

Самая кровавая драма еврейской истории Португалии произошла в апреле 1506 года в Лиссабоне. После инцидента в Церкви Святого Доминика, где прихожанам показалось, что один из новых христиан кощунственно отозвался о распятии, его вытащили на рыночную площадь, растерзали и бросили в костер.

Возбужденная толпа устроила погром, который длился три дня. По разным оценкам, в ходе резни погибли от двух до пяти тысяч человек, в том числе женщины, дети и старики.

Мануэл I, которого во время погрома не было в городе, приказал провести расследование и наказать виновных. Король разрешил всем евреям, которые хотели уехать, покинуть страну, позволив забрать имущество. Беженцы расселились по всей Европе, вплоть до России, где в результате появилась необычная для северной страны фамилия Португалов.

В 1521 году после вступления на престол Жоау III выезд вновь запретили. Возможность эмигрировать появилась после 1557 года при новом короле Себаштьяу, но только для очень состоятельных людей, способных заплатить 250 тысяч дукатов.

К тому времени в Португалии вовсю действовала Инквизиция[86]. С просьбой учредить ее к Папе обращался еще Мануэл I, полагавший, что это позволит укрепить закон и порядок, но ему было отказано.

После смерти Мануэла I хлопоты продолжил Жоау III. В результате его настойчивых просьб Папа Павел III в 1536 году разрешил создать в Португалии суд Инквизиции. Трое судей назначались понтификом, еще один — королем. Только с 1547 году португальский монарх получил право, как в Испании, отбирать весь состав суда.

Суд инквизиции разбирал не только дела еретиков, каковыми признавались иудеи, мавры и протестанты, но также занимался теми, на кого падали подозрения в колдовстве или нарушении морали, например, двоеженстве или содомии. Получив донос, инквизиторы приступали к следствию. Если собранные доказательства были признаны достаточными, еретик передавался светскому правосудию. Оно приговаривало его к сожжению на костре, так как такое наказание предусматривал для подобных преступлений уголовный кодекс. Если проступок был менее тяжким, провинившийся подвергался тюремному заключению, ссылке, конфискации имущества, на него накладывалось покаяние.

Первая казнь состоялась в сентябре 1540 года. До 1794 года в Португалии через суд инквизиции прошли 29,5 тысяч человек. К смерти через сожжение на костре были приговорены свыше 1,8 тысячи обвиняемых — меньше, чем погибло за три дня лиссабонского погрома[87].

Таким образом, намерение Мануэла I и Жоау III прекратить вспышки насилия и самосуды, осуществилось. Наказание вновь налагалось строго в рамках законов, хотя, с современной точки зрения, законы были неверными и неоправданно жестокими.

Но Инквизиция не только довлела над правосудием. Она также взяла на себя роль цензора, подготовив Index Expurgatorio, то есть список публикаций, запрещенных к распространению. Без ее дозволения не могла быть напечатана ни одна новая книга.