Португалия. Полная история

Кроме того, Жоау IV отрядил посольство в Рим, однако оно было вынуждено вернуться, так и не встретившись с Папой. Сказалось сильное влияние на Святой престол испанских Габсбургов. Понтифик принял португальского посла с приличествующими почестями лишь в 1669 году.

Помимо официальных посольств, Жоау IV направлял к иностранным дворам и тайных посланников. Так, во Франции и Голландии на благо своей страны работал иезуит, писатель и пророк Антониу Виэйра.

Жоау IV Реставратор скончался в 1656 году. Новым королем стал его тринадцатилетний сын Афонсу VI. Юный возраст требовал назначения регента, которым стала мать нового монарха Луиза де Гужмау.

Инфанта Афонсу не готовили для трона. Жоау IV назначил наследником старшего сына, принца Теодосиу, на которого возлагал большие надежды. Сам Жоау был человеком талантливым и разносторонним, видным музыкальным теоретиком и композитором своего времени, увлекался философией и литературой.

Сына Жоау всемерно развивал. Теодосиу свободно владел древнегреческим и латынью, с ранних лет участвовал в заседаниях Государственного совета, был в курсе всех текущих политических вопросов и в любой момент мог заменить отца. Но стать королем принцу не пришлось. В 19 лет он умер от легочного туберкулеза.

Афонсу тоже не мог похвастать крепким здоровьем. К тому же он, в отличие от брата, не обладал завидными умственными способностями. Но выбора не оставалось.

Луизе де Гужмау пришлось присматривать за делами короны и после достижения Афонсу совершеннолетия. Ее регентство длилось шесть лет. Лишь в 1562 году монарх с помощью своего фаворита графа де Каштелу-Мельор освободился от опеки матери[116].

При регентстве Луизы де Гужмау было организовано бракосочетание ее дочери инфанты Катарины с английским королем Карлом II Стюартом. Целью политического брачного союза было укрепление связей между странами и получение гарантии поддержки, в том числе военной, со стороны Лондона.

Личная уния была подкреплена Договором о мире и союзе, подписанным в 1661 году. Португалия отдала союзнику Танжер (Марокко), Бомбей (Индия), Коломбо (Шри-Ланка), а также выплатила два миллиона крузаду в качестве приданого инфанты. Кроме того, Лиссабон предоставил англичанам свободу торговли в Бразилии и Индии, тем самым вручив ключ к установлению иностранного господства в собственной экономике.

Взамен Англия согласилась помогать Португалии в обеспечении безопасности. Для наземных операций Лондон обещал прислать 3 тысячи солдат, для действий на море — эскадру из 10 кораблей. Кроме того, согласно секретному протоколу, Англия обязалась принимать участие в защите португальских колоний.

«Португалия вернула независимость, однако условия уже были не те, что прежде. Национальный бунт 1640 года был чрезмерно поддержан европейскими державами. Франции и Англии никогда не было все равно — един Пиренейский полуостров или нет. Португалия оказалась втянута в игру великих держав той эпохи. Португалия попала под экономическое господство Англии, особенно после подписания в 1703 году Метуэнского договора, и под культурное господство Франции… И так продолжалось до наших дней. Только сегодня экономическое господство не является привилегией Англии. К разделу пирога присоединились другие… Итак, с тех пор Португалия уже никогда не была сама собой»[117].

Жоакинь Баррадаш де Карвалью,португальский историк XX века

В период очередного обострения отношений с грозным соседом привередничать не приходилось. Помощь крупного союзника была не лишней. После победы в битве при Монтихо военные действия с Испанией некоторое время ограничивались мелкими стычками вдоль границы. Однако в период правления Афонсу VI война вступила в новую опасную фазу.

В октябре 1658 года испанская армия в составе 14 тысяч пехотинцев и 5 тысяч кавалеристов осадила приграничный город Элваш. Утром 14 января 1659 года испанцев атаковали подошедшие на помощь португальские войска под командованием маркиза де Мариалвы, в рядах которых насчитывалось 8 тысяч пехотинцев и около 3 тысяч кавалеристов. Неожиданная атака увенчалась полным успехом. В Бадахос смогли возвратиться только 5 тысяч испанских пехотинцев и меньше 300 всадников[118].