Читаем Португалия. Полная история полностью

«Если Ваше Высочество пожелает объехать свои владения, то обратит внимание прежде всего на стесненность их размеров, — подчеркивалось в «Политическом завещании». — Ваше Высочество не без изумления обнаружит, что многие общественные земли узурпированы, другие не обрабатываются, по слишком многим дорогам нельзя проехать, из чего следует, что земли эти не производят того, что могли бы, а между провинциями нет сообщения, необходимого для торговли; обнаружит, что многие крупные поселения почти пусты, их предприятия разорены, безнадежно потеряны, а их торговля прекращена; обнаружит, что третьей частью Португалии владеет Церковь, которая не вносит вклад в доходы и обеспечение безопасности государства».

Постоянно приводя примеры из современной ему истории Англии, Голландии и Франции, дипломат настаивал на необходимости реформ. Вместе с тем он не ратовал за резкие перемены и разрыв с политикой Жоау V. Луиш да Кунья выступал за преемственность, но предлагал усовершенствовать управление страной, то есть фактически сосредоточить ее в одних, монарших, руках.

По мысли дипломата, чтобы получить возможность проводить независимую политику, Жозе I должен был умерить влияние других групп, имевших собственные интересы. К таковым он относил аристократию и Церковь, особенно иезуитов.

В «Политическом завещании» наилучшим устройством для страны, гарантирующим поддержание равновесия в обществе и развитие, провозглашалась абсолютная монархия. «Ваше Высочество — единственный господин, и все, без единого исключения, являются вашими вассалами и зависят только от ваших королевских повелений, — внушал Луиш да Кунья. — …господь влагает скипетр в руки принцев не для того, чтобы они отдыхали, а затем, чтобы трудились и правили во благо своего королевства».

На правах старейшего министра Жоау V Луиш да Кунья не постеснялся дать принцу рекомендации относительно состава его правительства. Среди предложенных кандидатур госсекретарей было упомянуто имя Себаштьяу Жозе де Карвалью-и-Мелу, будущего маркиза де Помбала. Посла, служившего в Лондоне и Вене, Луиш да Кунья знал лично, высоко ценил его «таланты» и считал человеком «терпеливым, созерцательным и пока не обремененным пороками, немного рассеянным, что согласуется с темпераментом нации».

В Лондоне главной заботой португальского посла было обеспечение британской помощи в колониях. Добиться этого не удавалось, в том числе и будущему маркизу[141]. Формально португальцы были союзниками, но фактически англичане смотрели на них сверху вниз, как на подчиненных. «Англичанин воображает, что рождается для того, чтобы быть хозяином всех богатств мира», — сделал вывод Себаштьяу Жозе де Карвалью-и-Мелу. Его пребывание в Вене было более успешным. Там он женился на кузине австрийского полководца, фельдмаршала фон Дауна.

Вступив на престол, Жозе I прислушался к рекомендации автора «Политического завещания». На третий день царствования он назначил Себаштьяу Жозе секретарем иностранных дел и обороны, а в 1756 году — секретарем внутренних дел королевства, то есть премьер-министром. В дальнейшем ему были пожалованы титулы графа де Оэйраш и маркиза де Помбала.

На правление маркиза пришлась Семилетняя война, в которой Португалии поневоле пришлось принять участие. Испания и Франция рассматривали ее как союзника Великобритании и требовали полностью прекратить торговлю с Лондоном, на что Лиссабон пойти не мог.

В мае 1762 года испанцы предприняли первое вторжение, надеясь захватить Порту, но отступили, потеряв до 10 тысяч солдат. Боевые действия показали несостоятельность португальской армии, так как основные потери испанские войска понесли не в сражениях с регулярными силами, а в стычках с партизанскими формированиями.

В июле объединенная испано-французская армия вновь вошла на территорию Португалии и поначалу добилась успеха, захватив на севере укрепленный город Алмейда. Но к этому времени в страну прибыло подкрепление — больше 7 тысяч британских солдат с боевыми офицерами и немецким графом Вильгельмом Шаумбург-Липпе во главе. За короткий срок он реорганизовал португальскую армию и нанес поражение испано-французским войскам.

Третья попытка, предпринятая в ноябре, также обернулась провалом. В общей сложности, испанцы и французы потеряли в португальской кампании до 30 тысяч военнослужащих. В 1763 году Португалия и Испания заключили мирный договор, по которому страны согласились вернуться к довоенным границам.

Военная кампания 1762 года сподвигла маркиза де Помбала на реформу армии. Графу Шаумбург-Липпе за солидное вознаграждение было предложено провести перестройку вооруженных сил. Немецкий фельдмаршал за год наладил подготовку португальских военнослужащих в соответствии с требованиями времени, создал военную и артиллерийскую школы, организовал регулярные маневры.

Перейти на страницу:

Все книги серии История на пальцах

Средневековье. Полная история эпохи
Средневековье. Полная история эпохи

Средневековье. Самая спорная и противоречивая эпоха в истории человечества. Одни воспринимают ее как времена прекрасных дам и благородных рыцарей, менестрелей и скоморохов, когда ломались копья, шумели пиры, пелись серенады и звучали проповеди. Для других же Средневековье — это время фанатиков и палачей, костров инквизиции, вонючих городов, эпидемий, жестоких обычаев, антисанитарии, всеобщей темноты и дикости.Неужели правда, что рыцари и вообще люди в Средние века были маленького роста — не выше полутора метров, а те, кто достигал нынешних средних 175 см считались чуть ли не гигантами? И в Средневековье на самом деле никто кроме монахов не умел читать и писать, мылись всего два раза в жизни — после рождения и перед смертью, жутко воняли и кишели блохами? И меч весил 20 кг, а доспехи все 100, поэтому рыцаря поднимали на коня с помощью лебедки, и в туалет ему ходить приходилось прямо в доспехи, потому что их было просто не снять?Новая книга серии «История на пальцах» поможет разобраться, что к чему.

Кэтрин Грей

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное