Португалия. Полная история

Но больше всего маркиз де Помбал запомнился своей внутренней политикой. Его взгляды вполне согласовывались с общеевропейской тенденцией на усиление централизации и установление беспрекословного подчинения всех подданных монарху. При этом он был сторонником соединения абсолютизма с идеями Просвещения.

Впоследствии такая практика получила название «просвещенного деспотизма». Она сочетала веру в непререкаемую власть короля, дарованную ему непосредственно от Бога и посему не требующую никаких дополнительных передаточных механизмов и институтов, с убеждением в необходимости быстрых, энергичных «прогрессивных реформ», модернизирующих страну и в том числе упраздняющих сословные преимущества. Перед короной все должны быть равны — и знать, и священнослужители, и народ.

Маркиз де Помбал рьяно взялся за разрушение институтов, стеснявших королевскую власть. Он превратил Инквизицию в королевский трибунал, ограничил привилегии церкви, изгнал из страны иезуитов, вместо церковной ввел государственную цензуру, отменил особый статус аристократии, предпринял масштабные экономические реформы, создал новую светскую систему образования, реформировал суды и таможенную службу. Но прежде маркизу поневоле пришлось заняться перестройкой Лиссабона.

Утром 1 ноября 1755 года, в праздничный День всех святых, столица содрогнулась от мощных толчков. Величественные храмы и дворцы рушились, как карточные домики, полыхали пожары, вызванные огнем свечей и очагов, на которых горожане готовили завтрак. Землетрясение было настолько сильным, что Тежу потекла по новому руслу. Апокалиптическую картину дополнял разгул мародерства, которым занялись уголовники, бежавшие из никем больше не охранявшихся тюрем.

Сколько жизней унесло это крупнейшее в Европе стихийное бедствие, точно не известно. По оценкам, погибло от 30 до 100 тысяч человек.

«Сто тысяч бледных жертв, землей своей распятых,Что спят, погребены в лачугах и палатах,Иль, кровью исходя, бессильные вздохнуть,Средь мук, средь ужаса кончают скорбный путь…Злосчастный Лиссабон преступней был ужели,Чем Лондон и Париж, что в негах закоснели?»Вольтер, французский философ XVIII века(пер. Александра Кочеткова)

Королевская больница Всех Святых сгорела полностью вместе с пациентами. Огонь уничтожил оперный театр, с помпой открытый за полгода до землетрясения. Только остов сохранился от Монастыря кармелитов, построенного на средства Святого коннетабля Нуну Алвареша Перейры. Его решено было не восстанавливать, и он до сих пор возвышается в центре столицы как немой свидетель самого трагического дня в истории древнего города. В общей сложности, были разрушены до 90 процентов зданий.

Королевский дворец, стоявший на берегу Тежу, превратился в груду камней под ударами подземных толчков и гигантских волн цунами, нахлынувших из океана и, как катком, пронесшихся по реке разрушительными валами[142]. Погибли десятки тысяч томов королевской библиотеки, ценнейший архив эпохи Великих географических открытий, сотни произведений искусства, в том числе полотна Рубенса и Тициана.

Педру I уцелел благодаря тому, что во время землетрясения был за городом, но долго не мог прийти в себя и до конца жизни опасался входить в каменные здания. Он повелел поставить для двора палатки, а затем — возвести деревянный дворец. В нем монарх и прожил оставшиеся 22 года.

Заботы о городе взял на себя маркиз де Помбал. Молва приписала ему по-спартански афористичный ответ на вопрос «Что же теперь делать?» — «Похороните мертвых и позаботьтесь о живых», — якобы сказал премьер-министр.

Благодаря его энергичным действиям город избежал хаоса и эпидемий. Первым делом маркиз бросил пожарных и военных на тушение огня и приказал всем оставшимся в живых собирать трупы, часть из которых, невзирая на протесты священнослужителей, была захоронена в море подальше от берега. Чтобы пресечь грабежи, на видных местах соорудили виселицы и вздернули на них три десятка мародеров.

В первый же день появились импровизированные больницы, была организована охрана общественного порядка. Цены на продовольствие и самые необходимые товары и услуги были зафиксированы, началась поставка съестного из провинции.

Всего месяц спустя королю и маркизу представили первую из трех частей плана перестройки города. Он предусматривал несколько вариантов. Монарх и премьер-министр выбрали самый радикальный и дорогой. Вместо средневекового поселения с паутиной узких, кривых улочек они решили создать Новый Лиссабон, достойный века Просвещения, с широкими площадями и проспектами, расчерчивающими город на геометрически правильные кварталы.