Читаем Португалия. Полная история полностью

В условиях господства католической церкви в духовной жизни общества замена религиозной веры на непоколебимую убежденность во всемогуществе науки представлялась единственным выходом, ведущим к светлому будущему человечества. «Люди верили, что распространение науки, то есть «света», достаточно для того, чтобы рассеять тьму суеверий, считавшихся основной причиной страданий человека. Эта вера в силу науки для изменения условий человеческого существования называлась «просвещением», — отмечает португальский литературовед и историк Антониу Жозе Сарайва[154].

Самым известным «обиностранившимся» был Луиш Антониу Вернэй. Он родился в семье французского торговца, поселившегося в Португалии, изучал теологию в иезуитском университете в Эворе, но потом уехал в Рим, где продолжил образование и познакомился с видными деятелями итальянского Просвещения.

В 1746 году Вернэй напечатал свою знаменитую книгу — «Истинный метод обучения». Она состояла из 16 писем, каждое из которых было посвящено определенной теме: педагогике, литературе, философии, логике, медицине, гражданскому и церковному праву, теологии и т. д. В целях конспирации книга была издана под псевдонимом «монах Барбадинью» в Неаполе, но в выходных данных стояло, что она печаталась в Валенсии.

C высот римских холмов Вернэй доказывал соотечественникам, что Португалия далеко отстала от просвещенной Европы. Он писал, что итальянцы обладают «непомерным стремлением увидеть собственными глазами и изучить то, что не знают», и делают это благодаря книгам, издаваемым Сорбоннским университетом, академиями наук в Лондоне, Париже, Санкт-Петербурге и других городах, в то время, как португальцы «презирают все зарубежные исследования, да с таким упорством, будто речь идет о дурных обычаях или вещах весьма вредных»[155].

В «Истинном методе обучения» Вернэй не ограничился критикой современной ему системы образования, а представил конкретные предложения по созданию новой, воспитывающей в учениках критический и рациональный подход. Он отвергал «риторическое обучение», практиковавшееся в Португалии, и продвигал методы, основанные на «изучении реальности» и на «правде опыта», призывал изучать труды Фрэнсиса Бэкона, Рене Декарта, Галилео Галилея.

Книга Вернэя внесла решающий вклад в победу нового мышления в Португалии. «В истории культуры нашей страны имя Вернэя относится к числу первостепенных, — подчеркивает публицист и политик XX века Антониу Сержиу. — Его «Истинный метод», в некоторых аспектах, представляет собой величайшее творение мысли из всех, написанных на португальском языке»[156]. Идеи Вернэя послужили основой для реформы образования, проведенной маркизом де Помбалом.

Маркиза также причисляют к «обиностранившимся». Как и другие португальские деятели Просвещения, маркиз долго жил за границей. Во время пребывания в Вене он, как полагают, вступил в масонскую ложу, что тоже было характерно для прогрессивных людей той эпохи[157]. Впрочем, некоторые исследователи утверждают, что посвящение произошло еще в Лондоне[158].

В первой половине XVIII века масонство, провозгласившее своей целью нравственное усовершенствование и объединение человечества в братском союзе, стало так активно распространяться по Европе, что в 1738 году Папа Климент XII обнародовал буллу In eminenti apostolatus specula, обвинявшую представителей организации в ереси и отлучавшую их и тех, кто поддерживает с ними отношения, от церкви.

«Мы узнали, и народная молва не позволяла в этом сомневаться, что образовалось некое общество, собрание или товарищество, под именем «франк-масонов» или liberi muratori, «вольных каменщиков»… в которое принимаются безразлично люди всякой религии и всякой секты, которые под притворной внешностью естественной честности, которая от них требуется и которою довольствуются, установили у себя некоторые законы и статуты, связывающие их друг с другом и в особенности обязывающие их, под страхом тяжких наказаний, в силу клятвы, данной на Святом Писании, хранить ненарушимый секрет обо всем, что происходит в их собраниях… Если бы их действия были безупречны, они не прятались бы так старательно от света», — говорилось в документе[159].

В католических странах буллу приняли к исполнению. В Португалии Инквизиция схватила и допросила членов первой масонской ложи, основанной Джоном Коастосом — британским предпринимателем швейцарского происхождения. Троих казнили, сам основатель несколько лет провел за решеткой, пока после вмешательства британского монарха ему не разрешили вернуться в Лондон.

Перейти на страницу:

Все книги серии История на пальцах

Средневековье. Полная история эпохи
Средневековье. Полная история эпохи

Средневековье. Самая спорная и противоречивая эпоха в истории человечества. Одни воспринимают ее как времена прекрасных дам и благородных рыцарей, менестрелей и скоморохов, когда ломались копья, шумели пиры, пелись серенады и звучали проповеди. Для других же Средневековье — это время фанатиков и палачей, костров инквизиции, вонючих городов, эпидемий, жестоких обычаев, антисанитарии, всеобщей темноты и дикости.Неужели правда, что рыцари и вообще люди в Средние века были маленького роста — не выше полутора метров, а те, кто достигал нынешних средних 175 см считались чуть ли не гигантами? И в Средневековье на самом деле никто кроме монахов не умел читать и писать, мылись всего два раза в жизни — после рождения и перед смертью, жутко воняли и кишели блохами? И меч весил 20 кг, а доспехи все 100, поэтому рыцаря поднимали на коня с помощью лебедки, и в туалет ему ходить приходилось прямо в доспехи, потому что их было просто не снять?Новая книга серии «История на пальцах» поможет разобраться, что к чему.

Кэтрин Грей

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное