Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Нигде мне не удалось найти ни строчки, где говорилось бы о каком-либо участии корабельных священников или служителей храмов морского ведомства в событиях «бескровной» февральской революции. Напрашивается вывод: если не все до единого, то большинство представителей флотского духовенства предали и бросили свою паству. В самый трудный для душ моряков момент. Если я не прав, приведите пример доказывающий обратное. Очень хотелось бы его услышать.

А могло ли быть по-другому? Нет! Русская православная церковь в лице чинов Синода молча поддержала организаторов процедуры отречения Николая II от престола. Не призвала православных к защите монархии. А телеграммы, поступавшие от отделений Союза русского народа в Москве, Киеве, Екатеринбурге, Царицыне, с требованием организовать защиту трона и династии, церковные иерархи попросту проигнорировали. Так чего было ждать верноподданнического самопожертвования от рядовых иеромонахов с балтийских линкоров и крейсеров?

Это сейчас, в начале ХХI века к последнему императору российскому пришло признание, а за свою мученическую смерть Николай II и члены его семьи канонизированы Русской православной церковью и почитаются как царственные страстотерпцы. Большинство современников монарха относились к нему иначе…

Приведение команд боевых кораблей к присяге Временному правительству в марте 1917 года стало, по сути, последним участием корабельных священников в истории российского императорского флота. В боевые походы на завершающем этапе Первой мировой войны балтийцы и черноморцы ходили уже без корабельных батюшек. Никто не помнит об их участии в Моонзундском сражении, например. Да и каково было бы батюшкам, с их проповедями и службами, конкурировать с горластыми агитаторами Центробалта?

Только в начале 1919 года, когда над уцелевшими боевыми кораблями Черноморского флота в составе Вооруженных сил Юга России вновь взвились Андреевские флаги, на некоторые из них вернулись корабельные священники и вновь стали проходить церковные службы. Последние из них можно было услышать на кораблях Русской эскадры в Бизерте…

Заключение

Книга, принимая во внимание более чем 300-летнюю (согласно официальному летоисчислению) историю существования регулярного флота, получилась не очень большой. В ней даже больше вопросов, чем ответов. Но эти вопросы раньше почему-то никто не задавал. Если об участии иеромонахов в морских сражениях начала ХХ века хоть как-то упоминалось, то об их сопричастности к истории кругосветных плаваний русских кораблей парусного флота и к революционным событиям 1905 и 1917 годов даже мало кто знает.

Что касается времен парусного флота, то этому можно дать простое и даже банальное объяснение: до конца ХIХ века в России, да и вообще в мире, вся официальная переписка (в том числе в Синоде) велась от руки. Сотни «Акакиев Акакиевичей» столетиями скрипели пером в канцеляриях, а позже их каракули отправляли в архив. И хранятся они не в привычных картонных архивных папках с машинописными страницами, а свернутые в «трубочку». До сих пор в архивах есть тысячи «единиц хранения», которые как свернули писцы екатерининских времен, так с тех пор их никто и не разворачивал… 90 % исследователей работают с печатными источниками XVIII–XIX веков, «переведенных на русский» и набранных печатным шрифтом. Исследователи и «переводчики» в большинстве своем относились к православию равнодушно. Заслуги и подвиги военных священников времен русско-японской и Первой мировой войны получили большее признание и известность главным образом благодаря растущей грамотности населения Российской империи, большим тиражам печатных изданий и появлению в министерских канцеляриях, в штабах и на кораблях пишущих машинок.

Еще одна важная причина недостаточной изученности этой темы – ведомственная разобщенность архивов и исследователей. Архивы священного Синода, Санкт-Петербургской епархии и Александро-Невской лавры редко посещаются историками флота. А Государственный архив военно-морского флота, в свою очередь, кажется малоинтересным историкам Русской православной церкви.

Зачастую объективности в оценке событий религиозной жизни мешают привитые атеистическим воспитанием и образованием установки выпускников советской научной школы.