Постфактум. Две страны, четыре десятилетия, один антрополог

И все это в течение недели. Скорость выматывала. Это было гораздо утомительнее, чем – как обычно делается в полевой антропологии – день за днем, шаг вперед, шаг назад, пытаться сблизиться с горсткой людей, у которых нет особой причины сближаться с тобой. Я тратил остававшуюся энергию, чтобы сбежать хотя бы на несколько часов в повседневный мир, где ачехцы были друг для друга моральной реальностью и который, как я знал и видел, заполнял улицы и поля, когда я шел мимо на очередную встречу с официальными рукопожатиями.

Орудием бегства был мой широко известный, поскольку я довольно много писал на эту тему134, интерес к традиционным религиозным школам-интернатам в Индонезии, называемым песантренами. В этих школах учатся, как правило, юноши от подросткового до тридцатилетнего возраста, которые живут в комплексе простых общежитий – на самом деле попросту навесов – вокруг мечети, тоже простой, где они по нескольку часов каждый день изучают различные религиозные тексты – Коран, хадисы, религиозные трактаты – под общим руководством учителя (обычно это человек, совершивший паломничество в Мекку), отвечающего за мечеть. Студенты приходят и уходят более или менее когда пожелают, добывают и готовят себе еду, работают неполный рабочий день, чтобы содержать себя, и в конечном итоге возвращаются в свои деревни, иногда открывая там свои собственные песантрены. В последние годы было предпринято немало попыток «модернизировать», упорядочить и более тесно интегрировать эту модель с государственной системой формального школьного образования. Но она по-прежнему сильна, особенно в Ачехе, где она служит ядром глубинного ислама, основным местом производства веры.

Моя настойчивая просьба, порой сильно напоминавшая угрозу (не будет песантренов – не будет денег), позволить мне посетить некоторые из этих школ, наконец, уже к концу моего пребывания, была выполнена и мне разрешили на целый день отправиться во внутренние районы с молодым очень набожным студентом-теологом, с которым я познакомился на рынке. Я добрался до трех школ. К первой была официально присоединена государственная школа. (Один мальчик сказал мне: «Мы ходим в школу, чтобы нас не обманывали; мы учимся в песантрене, чтобы не обманывали мы».) Вторая была зачаточной – несколько крестьян слонялись вокруг мечети. Но третья была что надо: двести учеников в возрасте от двенадцати до сорока семи лет со всего Ачеха; дифференцированная и продуманная учебная программа, доходящая до высших уровней религиозной учености – фикх, тафсир, усуль, тасаввуф135; полноценное интенсивное обучение; большая и красивая мечеть в стиле ачехского павильона; и учитель, известный (как и его дед и прадед до этого) знаток текстов и адепт суфизма, а также лидер движения, созданного с целью противодействия вторжению западных педагогических идей (или чего угодно западного) в устойчивый и самостоятельный мир песантрена.

Несмотря на закрытую, замкнутую атмосферу этой школы, меня приняли не с недоверием, а с теплотой. Частично это было связано с тем, что у меня был сопровождающий, который некоторое время там учился, и теперь от него ожидали больших свершений в качестве исламского интеллектуала. Но основной причиной было то, что известный американский профессор, которым я, как заверил их мой сопровождающий, являюсь, признал, что это место, куда нужно прийти, чтобы увидеть «настоящий» ислам. Ученики почти немедленно решили устроить большие дебаты между американским гостем и учителем-директором школы, тоже принявшим меня самым радушным образом, чтобы столкнуть «западную» и «мусульманскую» науку.

Мы собрались в мечети. Учитель – его называют устад («мастер», «профессор»), поэтому я тоже буду называть его так – и я встали на специально расчищенной площадке в окружении толпы учеников. Сначала я объяснил, почему я здесь. Мне задали несколько общих вопросов, в основном об отношении мусульман к правительству в Соединенных Штатах, после чего начались дебаты. Устад спросил, верю ли я, что американские астронавты на самом деле высаживались на Луну. (Это была вторая годовщина высадки, и в ачехских газетах было много жарких дискуссий по этому поводу.) Я сказал, что да, верю, но что я понимаю, что многие ачехцы не верят, что вызвало большой смех. Устад сказал, что ни один мусульманин не поверит в это, поскольку есть изречение Пророка, то есть хадис, о Всемирном потопе. Пророк сказал, что между Землей и Луной находится огромный океан, откуда и пролилась вода. Если бы американцы отправились на Луну, они бы сделали дыру в этом океане и вызвали бы потоп, подобный Всемирному, в котором все мы погибли бы.