Постфактум. Две страны, четыре десятилетия, один антрополог

Однако сиквелы обычно отклоняются от намеченного пути и становятся скорее издевательством над оригиналом, чем его воспроизведением, – особенно когда их создают другие люди для других целей. К 1963 году, когда я предпринял свою стремительную поездку по сельской местности Марокко (примерно такую же, как мое отчаянное путешествие по востоку центральной Явы), весь подъем après guerre174 пятидесятых уже испарился, а то, что раньше казалось медленным, но неизбежным сближением теорий и методов, теперь стало выглядеть как столь же медленное, но столь же неизбежное их отдаление друг от друга. Это было по-своему радостно – по крайней мере, для меня, потому что я всегда считал, что понимание социальной жизни означает не продвижение к точке омега («Истине», «Реальности», «Бытию», «Миру»), а неустанное создание и разрушение фактов и идей. Но это означало также, что исследования нельзя было больше планировать так просто: поставить цель, продумать метод, мобилизовать ресурсы. On s’engage, puis on voit175 – нырнуть и посмотреть, что будет, теперь казалось гораздо более уместным подходом.

Объективные обстоятельства – знаменитые «материальные условия антропологического производства» – требовали внесения в яванский формат двух принципиальных изменений. Во-первых, в отсутствие серьезного финансирования и хорошей административной поддержки, которые были в яванском проекте (причем были принудительно навязаны), о комплексной вылазке девяти-десяти человек не могло быть и речи, особенно если я не хотел – а я этого категорически не хотел – становиться штатным администратором проекта, добывать для него средства и планировать исследование, вместо того чтобы снова быть одним из исследователей. Строительство домов для других меня не привлекало. Я хотел что-то запустить, но чтобы дальше оно работало само по себе.

Во-вторых, в тот момент я не был частью мультидисциплинарного факультета, как до этого и впоследствии; мне нужно было привлекать коллег из числа аспирантов-антропологов, которые, как и я десять лет назад, хотели написать диссертацию и искали для этого поле. (Комитет по сравнительному изучению новых государств был междисциплинарным с точки зрения состава участников, которые все по своему основному месту работы и, разумеется, по своим интересам были штатными преподавателями на стандартных факультетах, но в нем не было ни студентов, ни исследовательской программы, ни ресурсов для финансирования полевых экспедиций.) Собрав группу только из антропологов, я бы не так уж далеко отошел от яванского проекта, поскольку из тех, кто изначально в нем участвовал, все, кто добрался до Паре, – за исключением единственного социолога, который на самом деле был замаскированным антропологом, – были антропологами; клинический психолог, социальный психолог, историк и т.д. в разное время и по разным причинам сошли с дистанции. Но это означало, что, если я хочу, чтобы исследование Сефру – места, которое я выбрал (по крайней мере в своем воображении) в качестве аналога Паре, – вышло за рамки устоявшихся антропологических подходов и стало менее узкоспециализированным и более мультидисциплинарным (если не по профессиональной идентичности, то по способу мышления), мне нужно придумать, как это обеспечить.

Учитывая, таким образом, что одновременное десантирование в одно поле нескольких человек было противопоказано как по практическим, так и по интеллектуальным соображениям (оглядываясь назад, я понимаю, что исследование в Паре было – даже после того, как значительная часть нашего исходного аппарата оказалась зарублена вследствие разрыва с Университетом Гаджа Мада, – слишком концентрированным, слишком интенсивным; снижение планки имело свои достоинства), я решил попробовать вахтовый метод. Мы с женой поедем в Сефру где-то на год; затем, тоже где-то на год, приедет аспирант, с которым мы проведем вместе в поле только месяц-два, чтобы ввести в курс дела; затем мы вернемся еще на год примерно за месяц до возвращения аспиранта в Чикаго, и т.д. В целом этот план был осуществлен и сработал достаточно хорошо176. Мы с женой вместе с тремя аспирантами, которые сменяли друг друга по очереди так, что наше пребывание перемежалось их пребыванием и заключало его в скобки, более или менее «закрыли» Сефру между 1965 и 1971 годами.