Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Что касается Пьетро Агости, то участие в строительстве храма стало новым витком в его архитекторской деятельности. Через несколько лет Агости изберут главой Сан-Ремо. В дальнейшем мэр не приветствовал фашизм. Из-за этого был вызван к Муссолини в Рим на личную встречу, после которой свел счеты с жизнью.

Храм Святителя Николая в Бари. Архитектор А. В. Щусев

[Из открытых источников]

Николай чудотворец, пожалуй, самый почитаемый святой на Руси. И Бари – столица Апулии – для любого верующего человека особый город. Здесь в базилике хранится христианская святыня – мощи святителя Николая. Русские начиная с пятнадцатого века ездили поклониться святыне. А с девятнадцатого паломничество стало массовым и всесословным.

В базилике имелась книга посещений. Ее завели в 30-х годах девятнадцатого века. Посещения фиксировались вплоть до начала двадцатого. Разные имена можно было увидеть в этом журнале – особы императорской фамилии, высшего света, деятели культуры и просвещения, ученые, купцы, да и простой люд – кто только не побывал в базилике на поклонении мощам. В 1892 году, будучи наследником российского престола, Николай посетил святыню. Благодаря его вкладу выложили новый настил в крипте базилики.

В 1910 году Николай Давидович Жевахов, убежденный монархист, российский общественный и религиозный деятель, приехал в Бари. Он был потрясен неорганизованностью русского паломничества. Жевахов написал и опубликовал «Путевые заметки». В них он предлагал построить храм во имя Николая Мирликийского, а при нем странноприимный дом для богомольцев: «Такой храм сблизит нации теснее, чем самые блестящие дипломатические сношения, и, кроме того, окажет незаменимую услугу всем русским, прибывающим в Бари на поклонение великому Угоднику Божию, Св. Николаю».

Жевахова поддержали. Тем более что все давно понимали необходимость духовного пристанища на итальянской земле, ведь для русского народа из святых мест зарубежья, после святынь Палестины и Афона, самым дорогим стала базилика в Бари, под сводами которой в благоухании святости почивали мощи святителя Николая.

По поручению Императорского палестинского православного общества, возглавляемого великой княгиней Елизаветой Федоровной, в Бари покупать земельный участок на адриатическом побережье уехали протоиерей Иоанн Восторгов и князь Николай Жевахов. Они приобрели на улице Карбонара участок земли – сад с оливковыми и миндальными деревьями. Купленное место окружали виллы девятнадцатого века, тоже с садами. Недалеко был расположен вокзал. Рядом с участком ходил трамвай.

Для окончательного закрепления земельного участка за Палестинским обществом необходимым условием, по законам страны, являлось получение особой королевской грамоты. Что и было сделано в кратчайшие сроки.

Академика Щусева ИППО пригласило для проектирования храма Святителя Николая и паломнической обители, еще когда их строительство предполагалось в Мирах Ликийских. Но из-за невозможности там осуществить возведение русского подворья его решили перенести в Бари. Заказ сохранился за зодчим.

Алексей Викторович предложил своему помощнику Нечаеву поехать в Бари в качестве архитектора и его представителя в строительно-наблюдательной комиссии. Щусев высоко ценил Нечаева как специалиста и был доволен его работой. Александр Михайлович сначала загорелся этой идеей, но возникли непредвиденные семейные обстоятельства, из-за которых он не мог отлучиться из Москвы на три года. Вместо него пригласили архитектора-художника Всеволода Андреевича Субботина. Он уже несколько лет проживал в Италии и был членом русской колонии в Риме.

Нечаева удивляло, что Щусев одновременно занимался несколькими проектами, причем многие из них весьма крупные и сложные. Александр Михайлович интересовался всеми проектами Щусева, даже в коих не было запланировано его участие, и зодчий охотно делился своими соображениями с помощником.

– Да, местный камень, – отвечал Щусев на вопрос о материале постройки в Бари странноприимного дома с храмом. – Карпора.

– Это ведь вид известняка? Но он ноздреватый. И влагу берет. Придется затирать раствором.

– Придется, конечно. Пуццоланой.

– Ну, там, в Италии, навалом этого вулканического пепла. – Нечаев со знанием дела кивнул.

Храм и странноприимницу зодчий вновь задумал в новгородско-псковских мотивах, то есть в мотивах родной древнерусской архитектуры. Сооружения предполагалось объединить крытыми переходами.

Странноприимный дом смотрит лицевой стороной на Карбонару. Двухэтажный, с юга к нему примыкает третий этаж, с севера – храм с двухъярусной звонницей.

– Небольшой храм, – подмечает Нечаев. – Человек на двести – двести пятьдесят рассчитан?

– Да. И будет он на уровне второго этажа дома. А в нижней части – ризница, книгохранилище.

– А странноприимный дом? Что включает в себя?

– Разумеется, комнаты для паломников. Приемную, помещения для священника, смотрителя, парадные покои для почетных гостей…