Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Алексей Викторович с особым вниманием разглядывал мозаичное панно. Патетика симметричных форм, гармоническая ритмичность силуэтов и при этом такая иконографическая свобода! Архитектор, переполненный чувствами, подошел к художнику, и они крепко обнялись. Рерих заметил, что у Щусева увлажнились глаза и он, наклоняясь за его шапочкой, упавшей в момент объятий, смахнул слезу.

Еще была совместная работа при строительстве часовни Святой Анастасии в городе Пскове. Щусев всегда с интересом относился к традициям древней храмовой архитектуры Пскова и Новгорода, тщательно изучал памятники церковной старины. Поэтому, когда к нему обратился председатель губернской земной управы Зубчанинов: «Ввиду желания воздвигнуть маленькую часовню по размерам, но крупную по замыслу, высоко художественную, достойную красоваться наряду с другими сохранившимися в Пскове образцами, все мои попытки получения достойного проекта не увенчались успехом. По совету Игоря Эммануиловича Грабаря Вы, Алексей Викторович, являетесь единственным, которому под силу нелегкая задача создания проекта часовни в Псковском духе», Щусев с удовольствием согласился.

Ласковый теплый вечер обнимал каждого, кто вышел из дома. Щусев с Рерихом прогуливались по городу. Неспешно дошли до пароходной пристани на Великой. У причала лениво качались небольшие суда, самое крупное из которых пароходик «Александр».

– Как несказанно хорошо. – Николай Константинович вдохнул полной грудью. – Какой сильный град! Сколько в нем неведомой мощи. Э-ге-гей! – крикнул художник, чем удивил Алексея Викторовича.

– Экий вы звонкий!

– Так и вы такой же! – засмеялся Рерих. – Давайте вместе!

– Переполошим народ.

– Три-четыре!

– Э-ге-гей! – закричали одновременно зодчий и художник. – Э-ге-гей! – повторили они.

В этот момент прогудел «Александр» и тотчас отчалил от пристани.

– «Александр» поплыл! – радостно вскрикнул Рерих, указывая на судно, направляющееся в сторону железнодорожного моста. – Это мы своим эгегеем столкнули его с места.

– Уже старички, а такие шабутные! – недовольно проворчал мальчик, проходивший мимо с родителями, чем сильно рассмешил Щусева и Рериха.

Они смотрели вслед семейству и хохотали от души. Мальчик несколько раз недоуменно оборачивался и даже споткнулся. Каждый раз мать его сильно дергала за руку, недовольная тем, что сын замедляет ход.

– Старички. – Веселый Рерих легонько хлопнул по спине Алексея Викторовича. – Шабутные! А я, между прочим, младше вас ровно на один год и один день!

– А я вас таким не знал еще, – задумчиво произнес Щусев, на что Рерих хлопнул в ладоши и пошел вприсядку:

– А вот таким?!

– Лихо, однако! – Щусев искренне восторгался пустившимся в пляс художником.

А потом, усевшись на берегу Великой, наблюдали закат. И рассуждали о том, что закаты никогда не повторяются, каждый раз новые краски.

– Мне близок Псков, – произнес Рерих. – У меня и матушка из псковской земли.

– И одна из ваших первых картин – «Пскович». Сильный образ! Так прекрасно сочинен.

– Кто не сочиняет, – сказал Рерих, всматриваясь в краски неба, в следы уходящего солнца, – тот протоколист, а не истинный художник.

Проектируя в Пскове часовню Святой Анастасии, архитектор оставил белоснежные стены почти без оформления, украсив лишь тонким кружевом декора – «бегунца и поребрика», традиционного для псковской архитектуры. Для этой часовни Рерих сделал четыре эскиза, основной мотив которых – великое заступничество, покровительство. В стремлении показать единство Вселенной художник использовал символические образы древней живописи. По эскизам в дальнейшем выполнил росписи иконописец Григорий Чириков. Изящная и воздушная снаружи Святая Анастасия и изнутри тоже была легка и невесома. Возникало ощущение, что нет стен, фрески как бы стирали их. И очередное попадание в точку. Единство архитектуры и живописи.

Когда работы были завершены, Алексей Викторович, вернувшись из Пскова, рассказывал жене:

– И вот, Маня, вошли мы внутрь. Сначала все замерли, а потом слышу, как мужички тихонько переговариваются. «Стою под живым взглядом Спаса и чувствую перемену», – говорит один. «Да, – вторит другой, – словно часовня ожила. Кажись, что-то коснулось головы и идет глубже, туда, где сердце». А я слушаю их и чувствую то же самое. Будто мы совпали с часовней, срезонировали, и она стала говорить с нами.

В момент начала строительства Казанского вокзала Щусев и Рерих совместно работали еще над памятником их учителю Архипу Ивановичу Куинджи, уважение к которому было безмерным.

Когда-то студент Алексей Щусев получил разрешение работать в пейзажном классе Архипа Ивановича. Помимо изучения законов архитектуры Алексей глубоко интересовался живописью, поэтому поучиться у кудесника света и созерцателя всея Руси было для молодого Щусева жизненно необходимым.

Последние тринадцать лет своей жизни русский пейзажист прожил в Биржевом переулке, в квартире с мансардой доходного дома купцов Елисеевых. Мансарда служила Куинджи мастерской. Здесь, на пороге этой квартиры, и остановилось сердце художника.

– Я с женой часто тут бываю, благо сам живу недалеко.